Макальпин: — Эта группа работала на свой страх и риск для одной итальянской компании. Они хотели получить кое-какую информацию насчет одного из наших изделий. Небольшая такая вещичка. Связались с одним из наших дизайнеров, который мне об этом рассказал. Я сделал вид, что обладаю нужной информацией и готов встретиться с ними. Мне предложили 1200 фунтов. Я рассказал Стаффорду и вместе с ним и дизайнером мы сфабриковали фальшивую разработку. Выдумку чистейшей воды. Затем я встретился с ними и забрал деньги. Было очень забавно, когда они радовались как крысы на кондитерской фабрике. Мне всегда хотелось узнать, пытались ли они реализовать наш материал.
Спрашивающий: — А что произошло с деньгами?
Макальпин: — Эти свиньи из компании их забрали.
Спрашивающий: — Предположим, вам предложили бы 50 000 фунтов. Вы и тогда доложили бы Стаффорду?
Макальпин: — Понятия не имею. Еще никто никому не предлагал 50 000 за промышленный шпионаж. Просто я не знаю, как стал бы реагировать на столь большую взятку. Пожалуй и никто не знает, пока ему не предложат такую сумму, а потом все будет зависеть от текущего состояния вашего финансового счета и вида наказания, который угрожает, если вас поймают. Вы задаете мне довольно странные вопросы. Почему?
Спрашивающий: — У нас есть для этого причины.
Мне не хотелось, чтобы у них сложилось впечатление, что я уж слишком глуп.
— …я увидел, как прямо передо мной взорвалась «Летающая крепость». Небо было заполнено кувыркающимися самолетами и сверкающими следами трассирующих пуль. Храбрые парни из Люфтваффе заканчивали свою последнюю битву. Глухо рвались снаряды, сбивая перепуганных «Темпестов» и «Мустангов». У него действительно был дар рассказчика, у этого бывшего немецкого генерала. И его воспоминания это подтверждали. Их можно было бы продать за полмиллиона.
Третья и последняя беседа состоялась в шикарном небольшом особняке в Бельгрэйвии. Сначала меня подвергли тщательному медицинскому обследованию. Кровяное давление, моча, рентген, кардиограмма и все такое прочее. Этих людей совершенно не интересовало, через что меня заставило пройти Министерство авиации для получения лицензии пилота. Сказав, что у меня немного избыточного веса, о чем я и сам знал, мне позволили одеться и убраться на последнюю проверку.
Спрашивающий: — Как вы относитесь к цветным?
Макальпин: — У меня нет к ним никакого специфического отношения. Если вы хотите знать, что я думаю по поводу новых африканских республик, то я отвечу, что, по-моему, у них повсюду там чертовский беспорядок, — но учитывая все эти племенные проблемы и пережитки колониального правления, на что можно рассчитывать? Лично я думаю, что цветные мало чем отличаются от остальных людей.
Спрашивающий: — А что бы вы сказали относительно цветного начальника?
Макальпин: — Примерно то же самое, что он сказал бы обо мне. До тех пор, пока он будет делать свое дело и не станет слишком уж явно неприятен мне без каких-либо видимых причин.
Спрашивающий: — Предположим, майор Стаффорд был бы негром?
Макальпин: — Мы со Стаффордом не любили друг друга. Шло это откуда-то изнутри. И будь он черным, желтым или оранжевым, это ничего бы не изменило. Я не стал бы возражать, выйди моя сестра замуж за африканца. И даже мог бы испытывать к нему глубокую симпатию.
Раздался смех. И снова:
Спрашивающий: — Что это такое?
Он протянул мне небольшую серебряную коробочку.
Макальпин: — Серебряная коробочка, причем по внешнему виду довольно старая, я не очень-то разбираюсь в пробирных клеймах, чтобы высказаться с уверенностью. Могу предположить, что первоначально это была коробочка для нюхательного табака. Сейчас такие табакерки в моде у коллекционеров.
Я открыл коробочку, внутри лежало несколько сухих зеленовато-коричневых листьев. Чтобы удостовериться, я их понюхал.
Это была марихуана. Судя по виду, из Непала. Очень хорошего качества. Которая могла доставить вам истинное наслаждение. Такой наркотик довольно трудно достать в Лондоне.
Спрашивающий: — Приходилось ли вам принимать какие-нибудь другие стимуляторы, кроме гашиша?
Макальпин: — Нет, приятель. Держись подальше от химических удовольствий, — говорят мои друзья, и я согласен с ними. Имею в виду не очевидную гадость вроде героина — а такие вещи как декседрин и прочие производные бензедрина.
Спрашивающий: — Вам приходилось убивать людей?
Макальпин: — Нет.
Спрашивающий: — А вы могли бы сделать это?
Макальпин: Если бы кто-то попытался убить меня, или если бы я подумал, что он собирается это сделать, то готов держать пари, смогу.
Спрашивающий: — В начале этого года вы попали в перестрелку с двумя мужчинами и ранили их обоих. Вы собирались убивать их?
Макальпин: Как, черт возьми, вы об этом узнали?
Спрашивающий пожал плечами.
— Это государственная тайна. Я подписал обязательство соблюдать закон об охране государственной тайны, и если расскажу об этом, то попаду в тюрьму.
Спрашивающий: — Расскажите нам о своих намерениях в тот момент, если они не являются государственной тайной.
