Вопросы сыпались один за другим, и Борис не успевал на них отвечать. Он несколько раз попытался задать такие же вопросы собеседнику, но тот старался их не замечать и продолжал допрашивать по всем правилам искусства. То, что разговор носил характер допроса, Борис нисколько не сомневался.
Хорошо, что во время подошел Соколов и бесцеремонно прервал Реддауэя:
— Питер, оставь парня в покое! Мало тебе студентов Ленинского, так ты еще набрасываешься на иняз.
Реддауэй зло стрельнул бледно-голубыми глазами в сторону Соколова, но сделал над собой усилие, улыбнулся и отошел к своей девице. В течение всего вечера он не разговаривал ни с Борисом, ни с Владимиром и ушел по-английски, ни с кем не попрощавшись.
— А ты что потакаешь этому альбионцу? — возмущался Соколов. — На нем пробы ставить негде. Пригрели его тут Лебедевы, а его гнать надо из института и из страны.
— За что ты так на него? — поинтересовался Борис.
— А за то. Сдается, не зря он тут у нас вертится. Заслала его к нам СИС.
— СИС? Это что такое?
— Ну, Боб, ты даешь! Ты что, с луны свалился? А еще в инязе учишься. СИС — это Сикрет Интеллидженс Сервис, то бишь разведка.
— Что ты говоришь!
— Раз говорю, значит, знаю. Мой папахен мне много о них рассказывал.
И Соколов рассказал, что его отец — сотрудник МИД, специализирующийся по странам Скандинавии, что на летние каникулы он выезжал к нему в Стокгольм, Копенгаген и Осло.
— Так ты говоришь на шведском или датском?
— Немного на шведском. Сейчас изучаю в качестве второго языка. Клевый язык, я тебе скажу. А с Лебедевым ты тоже будь поосторожней. Нечистоплотная личность.
Борис хотел было спросить, почему же тогда он ходит к нему в гости, но постеснялся, отложив вопрос на потом. Соколов тем не менее понравился Борису, и, кажется, его симпатия была взаимной. Они обменялись координатами, и Владимир просил звонить.
Когда он на следующий день сидел на семинаре по истории КПСС, в аудиторию заглянула секретарша из деканата и спросила:
— Зайцев здесь?
— Здесь.
— На перерыве зайди к Олегу Николаевичу.
Олег Николаевич Николаев, известный в студенческих кругах под прозвищем Краб, был заместителем декана по учебной части и иностранным студентам. Прозвище он получил за то, что при ходьбе приволакивал правую ногу, раненную во время войны, и действительно был очень похож на ползущего краба. Впрочем, студенты его любили и прозвище употребляли беззлобно — больше по привычке. Почти всех преподавателей и сотрудников деканата было принято за глаза называть не по именам и фамилиям, а по кличкам.
— Ты что там натворил? — был первый вопрос, с которым Краб обратился к Борису?
— Я? Где? Когда?
— А где ты был вчера вечером?
— В гостях у одного знакомого москвича.
— Надо быть осмотрительней при выборе знакомых. Ну да ладно, я, надеюсь, ты ничего особенного не говорил в гостях?
— Да нет, Олег Николаевич, не говорил.
Краб испытующим взглядом окинул Бориса и подобрел:
— Вот держи номер телефона и позвони по нему сейчас же. — Николаев протянул листок бумажки.
Борис подошел к столу и набрал номер.
— Алло, вас слушают, — взяли трубку на том конце.
— Здравствуйте, моя фамилия Зайцев. Студент второго курса иняза. Мне сказали, чтобы я позвонил…
— Да, да, все правильно. Товарищ Зайцев, вы не могли бы зайти в приемную Комитета на Кузнецком мосту. Мне хотелось бы поговорить с вами по одному интересующему меня вопросу.
— Могу. Когда и во сколько?
— Ну, например, завтра часиков в десять. Ведь после обеда у вас занятия?
— Да. Хорошо. А с кем…
— Меня зовут Анатолий Васильевич. Я вас встречу в приемной.
Анатолий Васильевич положил трубку, и Борис не успел спросить, что за Комитет он имел в виду и где на Кузнецком мосту находится его приемная.
— Ну что, договорились? — спросил Краб.
— Да, только я не совсем понял, куда и зачем я пойду.
— Ну зачем, тебе объяснят, а вот куда… Ты что, никогда не видел бюро пропусков и приемную КГБ?
— Кэ-Гэ-Бэ-э-э?
— А ты что думал? Комитет по решению сексуальных проблем? — Краб был доволен своей шуткой, заимствованной, кажется, у Ильфа и Петрова, и расхохотался. — В том-то и дело, милый, что тобой интересуется КГБ!
Об этой таинственной организации он слышал пару раз и краем уха и понял, что она занимается всякими врагами народа и ловит иностранных шпионов. При чем тут студент Зайцев?
— Завтра мне доложишь, зачем тебя вызывали и как пройдет беседа. Понял?
— Понял.
Приемная КГБ была битком набита народом. Некоторые сидели на стульях с торжественными и бледными от ожидания лицами, на которых читалась плохо скрытая тревога. Другие стояли, нервно переступая с ноги на ногу. В кабину с внутренним телефоном стояла очередь. Металлический голос в динамике то и дело вызывал кого-нибудь по имени и отчеству и приглашал зайти в кабину номер такой-то. Человек опрометью бросался в деревянный бокс и через минуты две вполне успокоенный выходил оттуда, показывая всем заложенный в паспорт пропуск.
