Вот и сейчас, по указанию сотника, – ох, недаром прозвали его Хитрой Ногою – привязали веревки к кряжам, потом по ним и спустились к реке, словно туристы на КТМ. Иван сам с большим удовольствием проделал этот маршрут с кожаным бурдюком и большой плетеной баклагой за плечами. С удовольствием опустил руки в воду, умылся, чувствуя, как уходит – или почти уходит – прочь накопившаяся за день усталость. Искупаться бы, да нет уже времени, темнело быстро, а сотник строго-настрого наказал, чтобы во тьме – ни-ни – никаких купаний. Бывали случаи, подбирались враги и по реке на долбленках-однодеревках, потому на обрыве тоже выставили часового – береженого Бог бережет. Раничев приметил, что и многие другие сотни поступали так же, как они, – использовали при спуске и подъеме веревки: видно, сказывался боевой опыт. Вот уже и зажглись костры – небольшие, но по всему берегу, словно рассыпанные во тьме оранжевые гигантские искры. Котлы стояли на треногах – практично и удобно, особенно в тех местах, где мало или совсем нет кустов и деревьев. Бросили в кипящую воду вяленое мясо, добавили крупы, заправили мукою да пахучими травами – совсем неплохая похлебка получилась, вкусная и вполне питательная. Облизав деревянную ложку, Иван убрал ее в заплечный мешок, потянулся. Его дежурство выпало под самое утро – можно было успеть выспаться. Хорошо было кругом, темно, спокойно, лишь ржали неподалеку стреноженные кони, изредка перекрикивались часовые да где-то далеко внизу урчал, словно довольный кот, Днепр.
Поев, воины улеглись спать. С черного густого неба, подмигивая, смотрели вниз звезды, в густой траве вокруг стрекотали кузнечики. Пахло сухой травой и полынью. Раничев улегся меж всеми, укрылся плащом и тут же уснул, словно провалился в непроглядное смурное марево, темное, затягивающее, безо всяких там сновидений – умаялся за день.
Проснулся от легкого тычка в плечо.
– Подымайся, Иване, – шепнул десятник – широколицый рыжебородый Кузьма. – Твоя очередь стражить.
Потянувшись, Иван пошарил рядом и, прихватив с собою легкое копье-сулицу, осторожно, стараясь не споткнуться о кочки, направился вслед за Кузьмою, широкая спина которого маячила уже далеко впереди, еле различимая в тусклом сиянии звезд.
– Онуфрий, – резко остановившись, тихо позвал десятник. Онуфрий – высокий длиннорукий мужик чуть помладше Ивана, родом из Стародуба, – бесшумно выбрался из травы.
– Все спокойно, – шепотом доложил он. – Брянцы, правда, разгулеванились чего-то, не рано угомонились.
Кивнув, сотник показал Раничеву скрытое примятой травою местечко на самом обрыве:
– Тута и сиди, Иване. Эвон, внизу река – поглядывай. Ежели что – рожок у соседа твово – Миколы Тюти. Во-он он, за тем кряжем.
Где находился Микола, Раничев рассмотреть не смог, слишком уж темно для этого было. Вообще на месте сотника он ни за что бы не поставил часовым Миколу – уж больно рассеянный был малый, словно бы не от мира сего. Молодой совсем, едва ли лет шестнадцати, а то и помладше. Рот вечно полуоткрыт, серые глаза распахнуты удивленно, волосы торчат в разные стороны, словно солома, – не воин, а тютя вареная, так его и прозвали – Тютя, хотя что такое тютя конкретно, Иван так и не узнал, хотя из чистого любопытства, допытывался. Вот этот-то Тютя и был теперь напарником Раничева, ничего не скажешь, соседушка. Десятник, видимо, тоже понимал это, поэтому, виновато покряхтев, хлопнул Ивана по спине:
– Ничего, ты у нас воин опытный.
Нечего сказать, утешил! Типа – на тебя вся надежда. Что ж, и вправду, похоже, за двоих посматривать надо.
Онуфрий с десятником скрылись, зашуршав травою. Вздохнув, Раничев присел над обрывом, положив на колени копье. Где-то далеко внизу шумел Днепр, за черными травами низкого противоположного берега уже светлело небо. Скоро и совсем рассветет. Иван покрутил головой, прогоняя остатки сна… И вдруг услышал какой-то подозрительный свист. Не похоже, чтоб так свистела стрела. Может быть, какая-нибудь ночная птица? Что-то прошуршало по кряжу вниз от того места, где должен был находиться Тютя.
– Эй, Микола! – поднявшись, тихонько позвал Раничев.
– Помоги, – услыхал он слабеющий голос. – Змея… укусила, гадина…
Ах ты ж… Впрочем, бывает, змей здесь много. Обычные русские гадюки, не такие уж и опасные, ежели вовремя оказать помощь. Как вот сейчас. Да, раздумывать было некогда. Тем более – Кузьма сказал, что у Тюти рожок. Сейчас потрубим, подадим сигналец, если уж все так плохо.
– Держись, Микола! – Раничев быстро пошел к кряжу, старательно шурша травою – не хватало еще и самому на змею напороться. Хотя вряд ли та прокусит его сапоги. Да и у Миколы не должна бы. Что ж он, сел на нее, что ли?
Иван уже подходил к самому кряжу, как вдруг снова раздался тот самый подозрительный свист… Раничев не успел даже крутнуть головой, почувствовав, как шею его сдавила…
Мы не воры, не разбойнички,
Атамановы работнички…
