— Наконец‑то, — сказал доктор Хэссоп, удостоверившись, что голос в трубке принадлежит мне.
— Я не хотел звонить раньше.
— А почему звонишь сейчас?
— Я видел газеты.
Доктор Хэссоп сразу понял, что речь идет о Беллингере, но ничего не сказал.
— Это
— Планируете продолжение?
— Его не надо планировать. Оно неизбежно. Как ты?
— Теперь лучше.
— Перед отъездом ты выглядел неважно.
— Теперь лучше, — повторил я. — Я вам нужен?
— Наверное, скоро понадобишься.
— Как скоро?
— Ты поймешь сам.
— То есть вы дадите мне знать?
— Нет, ты поймешь сам, — упрямо повторил он. Видимо, техники Консультации, записывающие разговор, уже растолковали, из какого городка я звоню, потому что он ни разу не поинтересовался моим новым адресом. Зато спросил: — На какое имя тебе можно написать?
— Написать? — удивился я.
Кажется, за всю жизнь я ни с кем не состоял в переписке.
— Вот именно, — ровным голосом подтвердил доктор Хэссоп. — Через пару дней загляни на почту.
— Л. У.Смит.
— Я так и знал, — ровным голосом подтвердил доктор Хэссоп.
5
Через два дня я вновь побывал в городке.
Населения в нем не прибавилось. Он был полон скуки, даже тоски, подчеркиваемой резким ветром и писком чаек. Пустые магазины, полупустые бары; церковь тоже была пуста. Редкие автомобили на пыльных улицах казались купленными по дешевке и скопом; я, например, увидел “форд” тридцатых годов, нечто вроде самодвижущейся платформы. Впрочем, он действительно двигался.
— Одну минуту.
Девушка встала из‑за почтовой стойки и толкнула служебную дверь.
Почта до востребования лежала перед ней в специальной коробке, но девушка встала и прошла в служебную дверь. Мне это не понравилось. Грузный старик, молча заполнявший за столиком бланк телеграмм, поднял мутные глаза и уставился на меня. Мне это тоже не понравилось.
— Л. У.Смит?
— Он самый.
Девушка, так же, как и все вокруг, присыпанная пылью невидимой, но остро ощущаемой скуки, протянула конверт. На ощупь в нем ничего не было, и это мне тоже не понравилось.
Алхимики…
Проскакивая опасные повороты, я кое‑что вспомнил.
Алхимики были слабостью доктора Хэссопа. Он не раз пытался к ним подойти. Несколько раз ему это удавалось, но к результатам не привело. Задолго до истории с Беллингером (да и с Шеббсом) доктор Хэссоп развивал мысль о некоем тайном союзе, оберегающем нас от собственных глупостей.
Оберегающем?
А Сол Бертье? А Голо Хан?
А Месснер? А Скирли Дайсон? Наконец, Беллингер?
Я был полон сомнений. Что‑то мешало мне, что‑то подсказывало: мыс, где я укрываюсь, перестает быть надежным убежищем. Особенно после моего звонка доктору Хэссопу и этого конверта.
Пан тоже меня удивил.
Он встретил меня на пороге, очень навеселе.
Я так много для него сделал, объяснил Пан, что он решил выпить со мной (будто раньше ему это не удавалось). Уже вечер, значит, никто не поступится принципами. Правда? Он мог и сам съездить за припасами, но хотелось, чтобы я получил удовольствие (он подмигнул несколько фривольно). Ему больно смотреть на мое одиночество. Городишко у нас, конечно, занудный, заявил он, и женщины в нем занудные, но вдруг я люблю именно такой тип? Пан опять заговорщически подмигнул. Сам‑то я, фривольно подмигнул он, крепко держусь, но иногда даже на меня накатывает. Чем больше джина, тем хуже, признался он. А не пить нельзя по той же причине. Или наоборот. Пан запутался. Зато с утра пошла пруха. “Я только проводил тебя, как подкатили двое. На отличной машине. Очень разумные ребята”. Сами ни капли, а вот его, Пана, угостили от души.
Он никак не мог уняться:
— Видели когда‑нибудь мексиканских тараканов? Как хороший карандаш, да? А когда они смотрят на тебя, сразу чувствуешь — они смотрят именно на тебя. И вид у них такой, будто они имеют прямое отношение ко всей местной контрабанде. Будь они еще покрупней, они бы и дорогу переходили на зеленый свет. Вот вы, — укорил он меня, — любите посидеть у стойки, а мексиканские тараканы любят поглазеть на вас.
— Их, наверное, можно как‑то вытравить, — неодобрительно заметил я. — В чем тут проблема?
— Вытравить? — Колючие глаза Пана налились страхом. Он жутко переживал за придуманных им мексиканских тараканов. — Никогда больше так не говорите!
— О чем это вы? — спросил я грубовато.
Пан хихикнул, но получилось почему‑то невесело:
— Да все о них. О мексиканских тараканах. Обыкновенный человек с ними более трех суток прожить не может.
— Преувеличиваете!
— Нисколько.
Он здорово без меня поддал.
Видно, те двое, что заезжали к нему, оказались щедрыми.
