В небе, одно за другим, как на проявляемой фотопластинке, проступали все новые и новые призраки тонких перистых облаков. Высота, на которой они плыли, была ужасной. Я это чувствовал.
— Плесни еще. — Я внимательно прислушивался к своим ощущениям. — Мне ведь не нырять сегодня под воду?
— Выпей, — разрешил Джек. — Но самую малость. Сегодня нам понадобятся трезвые головы.
— Для чего?
— Мне для беседы, тебе для наблюдений.
— Для наблюдений? За чем я должен наблюдать?
— За кем, — поправил меня Джек и взглянул на часы. — Сегодня мы с Отисом встречаемся с Мелани Кертрайт. Встреча произойдет в твоей комнате. Кажется, я зацепил Мелани, иначе она не откликнулась бы на предложение. Конечно, она появится с охраной, но оставит китайцев внизу. Не в ее правилах разговаривать на важные темы при свидетелях.
— А Отис?
— Кирк не свидетель. Он действующее лицо.
— А почему в моей комнате?
— Потому что мне нужно, чтобы ты видел и слышал все. Сейчас мы отодвинем шкаф. Видишь, здесь была когда‑то дверь, она соединяла наши комнаты. С твоей стороны поставлено зеркало. Видишь, у него замечательное свойство. С этой стороны это просто прозрачное стекло. Ты будешь видеть нас, а мы будем видеть только собственные отражения. Я хорошо платил мадам Дегри, она позволила мне переоборудовать эти двери. В твоей комнате я назначал деловые встречи. Хорошим местом был островок Лэн, — вздохнул он. — Само собой, Эл, вся беседа будет записываться на пленку. Записывающее устройство вмонтировано в ручку двери. Когда все закончится, ты заберешь пленку.
— Мне обязательно слушать вас?
— Обязательно, — кивнул Джек. — Люди разные, и реакции разные. Всякое может случиться. Твое дело спокойно наблюдать за всем, что происходит. Слушать и наблюдать. Всего лишь. Можешь варить кофе, курить. Но даже если в меня и в Кирка начнут палить сразу из пяти пистолетов, твое дело — только наблюдать. Что бы ни происходило, Эл, тебе категорически запрещено вмешиваться. Даже если нас на куски будут рвать. Зато потом ты заберешь пленку и доставишь ее шефу.
— Но баллоны акваланга почти пусты.
— Наша беседа может закончиться и иначе…
— А если нет? Если в вас действительно начнут стрелять?
— Тогда ты заберешь пленку и пересечешь пролив.
— Но, Джек. У меня тоже есть сомнения. Я рубил эту мерзлую тварь ножом, я дышал воздухом, в который висела ледяная пыль. Два месяца назад для того, чтобы отправить на тот свет девять тысяч человек, хватило палки, которой кто‑то ткнул в выброшенную на берег тварь. Почему ты думаешь, что сейчас со мной ничего не случится? Почему ты думаешь, что я не поражен адентитом?
— Да потому, что сижу с тобой за одним столом, — раздраженно отрезал Берримен. — Делай свое дело и не думай об этом. Незачем тебе думать об этом. Хватит тебе воздуха, чтобы пересечь пролив?
— Сомневаюсь.
— Опять сомневаешься?
— Аквалангом пользовался твой напарник, аквалангом пользовался я. В баллонах воздуху на час, ну, в лучшем случае на час с минутами.
— За это время можно добраться до середины’ пролива.
— А дальше? Всплыть и попроситься в патрульный катер?
— Нет, — сухо сказал Джек. — Утопить акваланг и добираться до берега вплавь.
— Риск слишком велик.
— Мы обсуждаем варианты, Эл. Некоторые, наверное, маловероятны. Но я хочу, чтобы ты был готов к ним. Я верю в здравомыслие Мелани.
— Хорошо, Джек. А как тебе такой вариант? С пленкой добираюсь до материка и падаю замертво. Прямо на берегу. Труп найдут и отправят в морг. Не боишься, что это приведет уже к сотням тысяч трупов?
— Не боюсь, — сухо ответил Джек. — Тот, кто наткнется на твое тело, сразу позвонит в санитарную инспекцию. К тебе никто не будет прикасаться. Тебя сожгут. Огнеметами. Там же, где найдут. Эл Хуттон превратится в горстку безобидного пепла.
— Как они догадаются?
— Это не составит труда. На тебе будет майка.
— Этого достаточно?
— Да.
— Ты сейчас это придумал?
— Нет. Гораздо раньше.
— На твоем напарнике, пересекшем пролив, тоже была такая майка?
— Конечно. Я промолчал.
— Ну? — спросил Джек. — Есть вопросы?
Я опять промолчал. Был у меня еще один вопрос, но я не стал его задавать. Что мне Отис? Я и в своей судьбе не был уверен.
1
Я устроился удобно — в полутора метрах от зеркала, позволяющего видеть все, что делается в моей комнате. Входную дверь надежно запер, телефон отключил — ничто не могло отвлечь меня от наблюдений.
