А уж если я не успею оглушить Клода до того, как он обернется и увидит меня, и если я не сумею в него выстрелить, а попытаюсь его нейтрализовать, не прибегая к помощи пистолета, то… могу себе представить, что тогда произойдет.
Он просто сделает из меня фарш.
Я приблизился к нему еще на шаг. Посмотрел на часы, сделал вдох и покрепче сжал «марли».
— Клод, ты дурак! — вкрадчиво произнес я.
Вздрогнув, он обернулся и выронил сначала бинокль, а потом и винтовку.
— А… что… Ах, это ты! Ты что здесь делаешь? А…
Я стал на него надвигаться с перекошенным от злости лицом и продолжал поливать его презрением.
— Дубина, кретин, свинья! Ты что, ослеп? Как ты мог заснуть в такой ответственный момент!
— Да о чем ты?
— О катамаране английской королевы, идиот! В то время, как настоящие патриоты затаились на огневых рубежах в ожидании сигнала к восстанию, ты ее проворонил! Почему ты не произвел сигнальные выстрелы?
Я стоял рядом с Клодом, который грозно навис над мной, но когда до него дошел смысл моих слов, у него отвалилась челюсть и чуть не стукнула меня по лбу.
— Не может быть, — пробормотал он. — Я же глаз не спускал с реки. Клянусь! Могилой моей тетушки кля…
— Да ты глаза протри, идиот! Вон, смотри!
— Не могу…
— Где твой бинокль? Ты только посмотри!
Он нагнулся поднять бинокль с земли, а я сжал ствол «марли», размахнулся и огрел его по темени так, как никогда в своей жизни никого не бил. Я вложил в этот удар всю свою силу, и если бы я промазал, меня бы мог спасти только прыжок в воду. Пистолет, с глухим стуком отскочив от его черепушки, выскользнул из моей ладони — и только тут я сполна ощутил всю мощь своего удара, отозвавшегося волной вибрации от ладони до плеча. Клод рухнул как тонущий «Титаник».
От неожиданности я застыл на месте, то есть просто оцепенел. Обретя вновь способность двигаться, я нащупал в траве пистолет и сунул его за пояс. Потом откатил в сторонку бездыханное тело Клода и занял его место на вершине холма, положив на колени винтовку и поднеся бинокль к глазам. Я осмотрел реку, гадая, не проплыл ли уже эта чертов катамаран.
Мои часы показывали 7:33. Я не мог поверить, что в последний раз смотрел на циферблат всего-то девять минут назад. Я даже поднес часы к уху — удостовериться, что они не встали. Нет, часы шли.
Мой мозг все еще играл со мной в бирюльки. Я сосредоточился и продолжал вести наблюдение за рекой. Пока Арлетта ездила по моему поручению на «Экспо», я смог предотвратить падение в пучину умственного расстройства и с тех пор в полной мере контролировал свое поведение. И теперь не мог позволить себе распуститься…
Я поминутно поглядывал на часы. Время, казалось, мчалось стремглав и тащилось черепахой. Каждая минута тянулась целую вечность, и в то же время каждая минута отсутствия катамарана приближала неминуемый провал моей затеи.
Надолго ли Сет и Рэнди смогут задержать водный кортеж королевы? Сейчас ее катамаран уже наверняка вошел в протоку. Если демонстрация протеста началась, как долго они сумеют продержаться до прибытия полиции? Я просил их продержаться хотя бы не меньше пятнадцати минут, а лучше полчаса, но я прекрасно понимал, что даже пятнадцать минут — это нереально много, и точно так же было понятно, что если катамаран придет чуть раньше времени, то пользы от пикетчиков не будет никакой…
То есть катамаран мог достичь пункта Х в восемь вечера или даже еще раньше. Мне ничего не оставалось как только надеяться на то, что Эмиль с братишками Бертонами будут терпеливо дожидаться выстрелов Клода. А что если они сами заметят судно? А что если кому-то из них вздумается прибежать сюда проведать Клода? И в любом случае что будет делать Арлетта? А как насчет великого подвига, оправдывающего массовую мученическое гибель?
Если катамаран компании «Линк-Райт» не появится на горизонте без десяти восемь, рассудил я, придется о нем забыть и действовать в автономном режиме. Катамаран мог уже давно проплыть мимо холма, или его могло что-то задержать, наконец он мог вместе с посудиной миссис Баттенберг стать жертвой демонстрантов, выражающих свою солидарность с народом Мордоноленда.
Если в ближайшие десять минут лже-катамаран так и не появится, я просто открою стрельбу по любому проплывающему мимо судну, что бы это ни было — речной трамвайчик, байдарка или океанский лайнер.
Начало смеркаться. Я снял темные очки и снова поднес к глазам бинокль. Моя левая рука покоилась на ложе винтовки.
Время мчалось стремглав и тащилось черепахой.
