Мы сидели в вертолете, и пилот не запускал двигатель, пока Арлетта не запрыгнула в «Экспо»-экспресс и не уехала на нем к павильону Кубы на Иль-де-Нотр-Дам. Я поднес приемник к уху и мог без труда определить, где она находится. Акустика была как в концертном зале. Время от времени Арлетта докладывала мне о себе, а однажды громко посетовала, что не может слышать меня и не знает наверняка, работает ли наша аппаратура.
— Я у павильона, — наконец сообщила она. — Очередь не очень длинная. Стоять придется несколько минут. Ивен, а какой по счету выключатель мне надо нажать? Я что-то не помню.
— Крайний справа! — крикнул я — как будто она могла меня услышать!
— Как будто ты можешь мне сказать… Ну да ладно. Я их все сразу включу!
— О Боже! — воскликнул я — как будто Он мог меня там услышать…
Я попросил пилота — черт, я так и не удосужился узнать его имя — запустить винты. Что он и сделал, а я, спрыгнув со своего сиденья, схватил его за руку.
— Выключи! Жуткий грохот!
— Без винтов никак нельзя, мистер Таннер! — резонно возразил пилот.
— Но я же ничего не услышу! — Тогда он вырубил двигатель и из приемника опять донесся голосок Арлетты. Интересно, подумал я, посетители павильона заметили, что она разговаривает сама с собой? Создавалось впечатление, что она не говорит, а скорее шепчет. Тем не менее, слышно ее было очень четко.
То есть с выключенными винтами. При грохоте работающего двигателя я не мог различить ни слова. Если бы к этому приемнику прилагались наушники, тогда бы и проблем никаких, но наушников не было. Я попросил пилота не запускать мотор, пока у нас не появится достаточно веская причина для срочного взлета. Пока что мне было важнее поддерживать постоянную связь с Арлеттой.
Сет поинтересовался, как же нам удастся следовать за Арлеттой: ведь сидя в вертолете, мы ее не услышим. Та же мысль давно уже пришла и мне в голову. И я ответил, что как только заложников выведут за пределы здания, мы сможем отслеживать их перемещения с помощью воздушной разведки, а также держать их под постоянным визуальным наблюдением. Рэнди поинтересовался, не слишком ли это рискованно. А я спросил, может ли он предложить что-то иное, и он ответил, что не может. Никто не мог.
Да, мы их наверняка потеряем. Этим все и кончится. Мы спугнем кубинцев, они сбегут из страны со всеми своими заложниками, включая Минну и Арлетту. А потом мы потеряем их след, и больше я не увижу ни ту, ни другую.
Послышался голос — нет, шепот — Арлетты:
— Я вошла в павильон. Тут охранник. Мне надо подождать, пока он уйдет. Он на меня не смотрит. Ты сказал: выключатель крайний слева? Или справа? Не помню… Я их все сразу включу!
Вдруг послышался страшный шум, крики на испанском, английском и на других языках, лязг и скрежет каких-то механизмов. А потом, перекрывая все звуки, раздался вопль Арлетты:
— Именем Джей Би Уэстли и Канадской Конфедерации вы все арестованы! Именем…
Не успела она прокричать свою реплику до конца, как шум стих — наверное, крышка люка снова закрылась. А потом послышался громкий стук — и Арлетта умолкла. Я услышал возбужденные голоса — говорили по-испански с кубинским акцентом, но слов я не разобрал.
— Что там такое, дружище? — забеспокоился Сет.
— По-моему, ее вырубили.
— Бедняжечка…
— Шшш…
Хотелось надеяться, что Арлетту не сильно побили. Во всяком случае, теперь она вышла вне игры. Удар по затылку — небольшая цена за час отключки. То, что она потеряла сознание, было и хорошо и плохо. Плохо то, что она не сможет сообщать мне о происходящем. Но хорошо, что она будет не в состоянии отвечать на вопросы кубинцев.
Я стал вслушиваться в испанскую речь и продолжал комментировать:
— Они вытряхнули ее сумочку. Нашли удостоверение сотрудника министерства безопасности. Читают… Надеюсь, что освещение в подвале ни к черту… О! Они поверили! Говорят, что эта девушка — секретный агент канадской службы безопасности.
— Сама то она как, Ивен?
— Погоди! Наверное, она уже приходит в себя, потому что кто-то сказал, что ее надо усыпить хлороформом. Это хорошо, очень хорошо! Если ее побили, то хлороформ ей сейчас не повредит. Она еще какое-то время пробудет без сознания. А если бы она пришла в себя, то ужасно бы испугалась…
— Ты считаешь, она запорола операцию?
— Ничего подобного. Пусть себе поспит. Вот черт!
— Что?
— Они нашли у нее в волосах «жучок». Дьявол! Догадались, что это такое. Интересно…
Из приемника вырвался оглушительный скрип, а затем он онемел.
— Раздавили… — объявил я и бросил уже ненужный приемник на пол. — Раздавили каблуком как клопа. Ну что, пора взлетать. Все равно слушать больше нечего. Нам надо поскорее добраться до кубинского павильона. — Я нервно сглотнул. — Скорее всего, они подождут до закрытия выставки, а уж потом попытаются вывезти ее оттуда. А если они не станут ждать? Что если они ее вывезут раньше, чем мы начнем действовать, и тогда…
Центральный винт тяжело закружился, двигатель заурчал сильнее, и его окрепший рев заглушил конец произнесенной мной фразы, но теперь это было уже не столь важно. Все поняли, что я хотел сказать.
