Он вышел в сени, и оттуда донесся скрип открываемой двери старого шифоньера, служившего ему холодильником.

 – Вот, на коре настоянная! – Алексеич водрузил на стол литровую бутылку из-под "Пшеничной", заполненную мутноватой коричневой жидкостью…

 В уже нагревшейся от двух жарко протопленных плит избе Захаров достал из сумки простую картонную папку с веревочными тесемками, вынул из нее пачку чистых листов бумаги и, сев за стол у окна, задумался. Потом написал на первом листе "Как это было", подумал еще, перечеркнул и написал другое – "Команда 45". Он встал из-за стола, походил немного по комнате, включил лампу, – за окном уже стало смеркаться, – снова вернулся к столу, перечитал название и, решительно смяв лист, бросил его в ящик у плиты, где складывал мусор, предназначенный для растопки. Потом взял чистый лист и крупно вывел посредине – "Учебная поездка"…

 ……………………

 …латинос! – опытным взглядом определил таможенный офицер приближавшегося к стойке молодого мужчину.

 Пассажир бесцеремонно перегнулся через стойку и, подчеркнув ногтем свою фамилию в паспорте, продиктовал:

 – Викто´р Анхель Люсиа Морьентес де Гарроба...

<p>Послесловие</p>

"Как ни злы люди, они все же не осмеливаются открыто преследовать добродетель. Поэтому, готовясь напасть на нее, они притворяются, будто считают ее лицемерной, или же приписывают ей какие-нибудь преступления..."

(Франсуа де Ларошфуко, «Максимы»)

 "...время рассудит... время осудит... время излечит... время все расставит по своим местам..." – сколько раз мы повторяли эти слова, уповая на скрытую в них мудрость веков.

 Но пословицы ошибаются!

 Время никого не "рассуждает"  и не "осуждает", ничего не "лечит" и не "расставляет по своим местам". Оно лишь помогает забыть, стереть из памяти все, что когда-либо, где-либо и с кем-либо происходило, совершенно не принимая во внимание наши собственные желания и интересы…

 Так и ты, дорогой Читатель, вероятно, вскоре перестанешь ломать голову над тем, что из прочитанного тобой – вымысел, а что – правда. Затем названия мест, где происходили, или могли происходить эти события, и даже сами имена их возможных участников навсегда исчезнут из твоей памяти,  оставив лишь крохотную царапину на сердце, которая, скорее всего, тоже постепенно затянется... Мне же остается только попрощаться с тобой.

 Осторожно, двери закрываются! Поезд отправляется и Следующей Остановки уже не будет!

 No smoking! Fasten seat belts! Just now we are going to Ethernity! Hasta luego, amigos! Hasta luego... Ты хочешь знать - а что потом?  Мы посидим вдвоем, И тихим-тихим шепотом,  с тобою пропоем:  John Brown’s body lies a-mouldering in the grave,  but his soul goes marching on! Glory, glory, Hallelujah!!!

 Ве-е-чна-я!!! ...

 тс-с-с...

 ...

 ...

 Светлый праздник бездомности, тихий свет без огня. Ощущенье бездонности августовского дня. Ощущенье бессменности пребыванья в тиши и почти что бессмертности своей грешной души. Вот и кончено полностью, вот и кончено с ней - с этой маленькой повестью наших судеб и дней. Наших дней, перемеченных торопливой судьбой, наших двух переменчивых, наших судеб с тобой. Полдень пахнет кружением дальних рощ и лесов, пахнет вечным движением привокзальных часов. Ощущенье беспечности, как скольженье на льду. Запах ветра и вечности от скамеек в саду. От рассвета до полночи тишина и покой - никакой, будто, горечи и беды никакой! Только полночь опустится, как догадка о том, что уже не отпустится ни сейчас, ни потом, что со счета не сбросится - ни потом, ни сейчас! - и что с нас еще спросится, еще спросится с нас. (Ю.Левитанский)
Перейти на страницу:

Все книги серии По обе стороны реки

Похожие книги