Как-то вечером он встретил в будапештском баре Анджея Коверского, и они провели вместе несколько часов за бутылками красного вина, обмениваясь военными историями. Они могли бы стать друзьями, но потом Анджей вспомнил, как в сентябре возглавил успешную атаку на местную штаб-квартиру нацистов в Краковце и уничтожил целую группу противника, и потерей стал только элегантный загородный дом, в котором размещались немцы. Владимиру потребовалось усилие, чтобы подобрать слова: он родился в этом доме и должен был унаследовать его после смерти бабушки [40]. И это был не последний неловкий момент в их дружеских отношениях. Вернувшись в Польшу в марте 1940 года и купив билет на ночной поезд до Нового Сонча, Владимир обратил внимание на девушку, стоявшую за ним в очереди; ее миловидное лицо было наполовину скрыто тирольской шляпой с пером бекаса за лентой. Это была Кристина, и когда она присоединилась к нему в вагоне второго класса, он удивился изящной горной шляпке, строгому полупальто и рюкзаку – и отсутствию лыж. Он исподтишка наблюдал, как она зевает, словно кошка, пытаясь поудобнее устроиться, прежде чем заснуть. Наутро Кристина весело помахала билетом третьего класса, улыбнулась ему и исчезла в толпе. Несколько часов спустя Владимир прибыл на явку Союза борьбы и там, в передней комнате, увидел Кристину, которая расчесывала каштановые волосы [41]. Не в первый раз он отметил про себя, что она «замечательно хороша» [42].
За завтраком Кристина рассказала Владимиру, что покинула Солсбери и прибыла в Лондон, когда началась война, а теперь возвращается из первой поездки в Польшу по заданию британцев [43]. Затем поведала о своем отчаянном переходе через Татры, о телах замерзшей молодой пары. Не сообразив, что такими рассказами выдает свою истинную личность, она с ужасом услышала, как Владимир в общих чертах описывает, с кем она говорила в Варшаве, прежде чем назвать ее настоящее имя. Лишь тогда Кристина поняла, что ее будапештский круг общения включает не только Анджея Коверского, но и его друга Владимира Ледоховского, она слышала прежде, что он уехал в Париж, однако при встрече быстро смогла угадать, кто перед ней [44]. Он рассмеялся, довольный, но признающий ее сообразительность, а она нахмурилась в ответ[44].
На следующий день Кристина, Владимир и их проводник от Союза борьбы сели на поезд в сторону гор. Они старались не отличаться от местных и не походить на туристов, поэтому Кристина спрятала шляпку в рюкзак. Когда поезд медленно подползал к горной станции, уже смеркалось, они выпрыгнули на малом ходу – три тени, отделившиеся от полосы вагонов и скрывшиеся между стволами деревьев, а потом двинулись через лес. Вслед им раздалось несколько выстрелов, но их не задело [45].
После нескольких часов пешком по лесу, а затем по дорогам для перегона скота они стали увязать в снегу тем глубже, чем выше поднимались по склону, но смогли миновать низкие бетонные столбы, отмечавшие границу со Словакией. Чтобы отметить этот момент, Владимир притянул Кристину и поцеловал в губы. «Она поцеловала меня медленно и страстно, словно была к этому готова», – записал он потом в дневнике, а после она забралась на один из пограничных столбов, широко раскрыла руки и воскликнула: «Еще, еще!» [46]. Однако она ждала не новых поцелуев, а новой свободы и приключений, всего того, что составляло самую суть ее жизни. Пробираясь дальше по горам, которые Владимир позже назвал «заснеженной пустыней», они обменялись впечатлениями о первой встрече, говорили о том, как повезло им вот так внезапно наткнуться друг на друга. Но когда Кристина поблагодарила войну за освобождение от скуки и рутины, за возможность рисковать и переживать реальную опасность, Владимир резко возразил. Кристина сказала, что и Анджей Коверский «благословляет каждый день войны» за перемены в его жизни, которые избавили его от предсказуемого будущего быть фермером и «заурядным человеком, который заводит детей и пьет водку после сбора урожая» [47]. Владимир вынужден был признать, что «заурядность» – не то слово, которое подходит самой Кристине.
Два дня ушло на то, чтобы пересечь Словакию, они несколько раз сбивались с пути, несмотря на старания проводника, зато дорога в основном шла под гору и заснеженная пустыня осталась позади. Ночами они спали вместе, согревая друг друга, и взаимное желание росло, усиленное страхами последних недель. Кристина улыбнулась, обнаружив, что Владимир носит образ Мадонны на медальоне под рубашкой, а один раз проснулась оттого, что он во сне выстукивал на ее теле кодированное послание [48].
