Данн подавил неуместную улыбку. Он изъяснялся на языке дипломатии уже несколько десятилетий и прекрасно им владел. На самом деле даже более чем прекрасно. Он начинал чувствовать себя моложе, ведя обмен тайными смыслами, скрытыми в деликатных фразах. Именно потому он оставался на работе в том возрасте, когда почти все его ровесники уже были на пенсии.
– Некоторые могут поставить под сомнение тот факт, что это внутреннее дело, несмотря на размеры Тайваня и его близость к вашему побережью, – сказал он.
«Чтобы оттянуть время. Вряд ли вам захочется затевать войну с Тайванем, чтобы потратить на нее все силы. Большая страна, маленький остров – задир никто не любит».
– Надеюсь, ваша страна к таковым не относится. У нас есть право на поддержание порядка внутри наших границ.
«Значит ли это, что Соединенные Штаты готовы признать декларацию о независимости Тайваня? Не вмешивайтесь».
– Как вам известно, поддержание порядка – дело весьма тонкое и часто приходится принимать деликатные меры.
«Не хотелось бы увидеть еще одну площадь Тяньаньмэнь или что похуже».
– Не сомневаюсь. Но когда происходят подобные события, нужны решимость и твердая рука.
«Мы справимся».
– Сила – не единственное средство для обеспечения мира. Надеемся, что предложение переговоров будет принято обеими сторонами.
«Тайвань примет нашу помощь, особенно если его поддержит военный флот США».
– Ценю ваше предложение, но Соединенные Штаты лучше всего помогут сохранить мир, если воздержатся от какого-либо участия. – Тянь помолчал. – Посол Данн, могу я говорить прямо?
Данн кивнул. Прямой разговор для дипломата все равно что нож – орудие полезное, но опасное, если неправильно им воспользоваться. И тем не менее никакой возможности вежливо отказаться у него не было.
– Конечно.
– В девяносто пятом между нами и провинцией произошел досадный конфликт. Ваш президент Клинтон послал в Пролив авианосец – насколько я помню, «Нимиц». Генерал Сюн Гуанкай заявил в ответ, что «следовало бы больше беспокоиться о Лос-Анджелесе, чем о Тайбэе».
«Что?»
Данн на мгновение потерял самообладание, что случилось с ним впервые за последнее время. Он с трудом подавил желание оказаться подальше от этого кресла.
– Вы…
Тянь поднял руку, и Данн замолчал на полуслове.
– Мне очень нравится история вашей страны, – сказал Тянь. – Я с удовольствием изучал противостояние с Советским Союзом из-за Кубы в шестьдесят втором году. Полагаю, президент Кеннеди повел себя просто мастерски, но тем не менее возможность недопонимания была крайне велика. Мир никогда еще не был так близок к ядерной войне.
– Это был звездный час Кеннеди, – согласился Данн.
Тянь повернул разговор в другое русло, сбив его с толку, Данну даже показалось, что он ослеп.
– Да. Его смерть стала огромной потерей. Он мог совершить еще немало великих дел.
Восхищение Тяня самым молодым президентом Америки казалось искренним. Китайский председатель сделал паузу, то ли собираясь с мыслями, то ли для пущего эффекта.
– Мои генералы бывают очень воинственны, когда что-то их действительно возмущает, а Тайвань – вполне подходящий повод. Если ваш президент решит послать флот в наш Пролив, я не хочу никаких недоразумений. Мы вполне разумные люди, в отличие от самовлюбленных глупцов в Тайбэе, причиняющих столько хлопот нам обоим.
– Спасибо за откровенность, – сказал Данн.
– Если конфронтации не избежать, хороший руководитель должен думать о мире, который наступит после войны, – о чем, боюсь, ваша страна часто забывала. Но в случае реального конфликта вашему президенту определенно стоит позаботиться скорее о военном флоте, чем о Тайбэе.
Данн сидел молча достаточно долго, так что пауза затянулась. Он чувствовал себя сбитым с толку, дезориентированным и застигнутым врасплох, словно его прежний опыт, позволявший формулировать дипломатичные ответы, вдруг исчез без следа. Последние слова Тяня поглотили все его мысли.
– Уверен, президент Стюарт готов обсудить данный вопрос. – Лучшего ответа ему придумать так и не удалось.
– Конечно. – Тянь положил руки на стол ладонями вниз. – Хочу поделиться с вами экземпляром речи, с которой я собираюсь выступить в ответ на заявление президента Ляна, – сказал он, вновь меняя тему разговора.
Со столика, стоявшего между их креслами, он взял кожаную папку и протянул ее Данну:
– Я намерен вновь подтвердить нашу приверженность делу воссоединения и предложить немедленно начать с этой целью переговоры с Тайванем. Пожалуйста, передайте это президенту Стюарту вместе с моими наилучшими пожеланиями.
Лисбург, Виргиния
Скрежет снегоочистителя об асфальт разбудил Киру почти за час до будильника. Несколько счастливых мгновений она не могла вспомнить, где находится, а затем ей напомнила об этом боль в руке. Во рту оставался отвратительный вкус вчерашнего ужина. Пиво на ночь оказалось не лучшим выбором, не говоря о стручковом супе, и теперь она пыталась вспомнить, есть ли в ванной жидкость для полоскания рта.
