– Ничего существенного. Усилены воздушные патрули, но все они остаются в тайваньском воздушном пространстве. – Дрешер прикрыл ладонью пачку фотографий. – Теплового излучения от тайваньских военных кораблей в порту нет. Тянь, похоже, поверг Ляна в шок. НОАК штурмует Цзиньмэнь, Тайвань пытается ответить, и НОАК уничтожает один из их лучших кораблей, пока тот еще стоит в порту. Лян, вероятно, слишком напуган, чтобы что-то предпринять. У него нет юбки, за которую можно спрятаться, пока не появятся «Линкольн» и «Вашингтон».
– Спасибо, – сказала Кира.
– До связи на той стороне, – слегка поклонившись, ответил Дрешер.
Рейс 897 компании «Юнайтед»
– По крайней мере, у нас бизнес-класс. В эконом я бы умерла, – сказала Кира.
Правила Управления позволяли путешествовать с комфортом при длительности полета свыше восьми часов, и Кира надеялась, что у нее будет шанс хоть немного поспать.
– Не поможет, – ответил Джонатан.
Похоже, Кира была довольна собой, что ей удалось добиться поездки, и не меньшее удовольствие ей доставило его удивление, когда они получили положительный ответ. Он до сих пор не мог понять, почему Кук согласилась на эту командировку, и лишь надеялся, что шеф резидентуры на той стороне не выдаст их китайцам сразу по прибытии. Джонатан полагал, что Карлу Митчеллу вовсе не улыбается нести ответственность за двух аналитиков в свете последних событий.
– До Китая тринадцать часов полета. Ваши внутренние часы все равно собьются, сколько бы вы ни спали. Лучше какое-то время бодрствовать.
– Пессимист, – упрекнула его Кира.
– Реалист. Это не одно и то же, – ответил Джонатан, не сводя глаз с «Экономиста» на откидном столике. – Из оптимистов получаются плохие аналитики. У них недостаточно критичный взгляд на мир.
– Очень печально.
– Будете каждый день читать доклады президенту – поймете, – сказал Джонатан.
– Президент этим занимается постоянно и до сих пор улыбается.
– Работа политика зависит от его улыбки. Моя – нет. Она зависит от того, насколько ясная у меня голова, даже после четырнадцати часов в самолете. И у вас тоже. Так что лучше отставьте вино, – посоветовал он. – Вряд ли вам захочется мучиться от временно́го сдвига и похмелья одновременно.
Самолет провел в воздухе всего полчаса, но Кира уже пила второй бокал. До обеда еще оставалось несколько часов, так что она пила на пустой желудок, а Джонатан знал, что резиденты предпочитают в качестве мест встречи с информаторами бары и пабы – по причинам, не имеющим никакого отношения к безопасности. Секретная служба ЦРУ до сих пор считалась чем-то вроде мужского клуба, где неспособность или нежелание употреблять алкоголь воспринимались как непростительная слабость. Для мормонов и мусульман делалось исключение, но от остальных ожидалось следование неписаному правилу, и Берк не сомневался, что Страйкер в данном отношении ничем не уступает мужчинам.
– А что такое? Кофе бесплатный, – невозмутимо возразила она.
– Турбулентность тоже.
– Судите по опыту?
– Я не пью, – ответил Джонатан, и в его голосе вдруг почувствовался холодок.
«Алкоголики в роду?»
Отношения между ними были не настолько близкими, чтобы задать подобный вопрос, и Кира знала, когда стоит сменить тему.
– Похоже, вы немало летали по работе, – сказала Кира, не называя Управление по имени.
Даже на «Боинге-777» салон бизнес-класса был достаточно тесный, а они понятия не имели, кто тут иностранец, а кто нет. Кира уже опознала в нескольких пассажирах китайцев и услышала по крайней мере еще четыре незнакомых ей языка. Один был похож на японский, хотя Кира с трудом могла отличить азиатские языки друг от друга. Другие, ближе к ее стороне прохода, походили на восточноевропейские. Она не знала, о чем говорят вокруг, но разговоры были достаточно оживленные, чтобы предположить, что речь идет о вторжении на Цзиньмэнь. Все пассажиры самолета летели в страну, которая вела войну, и она не могла представить, о чем еще можно говорить в таких обстоятельствах, даже если Джонатан, похоже, решил этой темы не касаться.
– Я много летал на внутренних рейсах. Несколько раз был в Лондоне, один раз в Риме. Путешествовал по полям сражений на Окинаве. И побывал в «песочнице».
«Песочница, – подумала она. – Ирак».
– Видели бои?
Джонатан пожал плечами:
– Я был в лагере Доха, еще до войны. Саддам выпустил по нам несколько «скадов», но ни один не попал в цель. Потом я год провел в Зеленой зоне. Парни Завахири [16] обстреливали нас из минометов. Несколько раз взрывались бомбы в автомобилях. Но все обошлось. – Он подвинулся в кресле и вытянул ноги. – Может, расскажете, что случилось в Венесуэле?
Кира удивленно дернула головой, и в глазах ее промелькнула боль.
– Кук вам не говорила?
– Только после того, как я сделал несколько умозаключений о том, почему она привела вас в «Красную ячейку».
