— Просто это место так не похоже…
— На то к чему ты привыкла, — он снова присел на кровать и улыбнулся. — Теперь тебя всегда будет окружать комфорт, моя Кира, — его взгляд упал на ее губы, Сталий тихонько застонал и прильнул к ним в поцелуе. — А теперь отдыхай, — он едва смог оторваться от так манившей его девушки и заставить сделать шаг в сторону дверей. Он понимал, что если не уйдет прямо сейчас, то уже не сможет уйти, уже не сможет остановиться.
Поцелуй ошеломил Киру, отобрал дыхание, заставил желать чего-то большего. Но мозг все равно продолжал работать, выискивая возможности для побега. Вот Сталий провел браслетом над маленькой панелькой рядом с дверью, и та мигнула зеленым огоньком. Браслет… ей просто необходим был этот браслет. Она должна отвлечь Сталия, заполучить браслет и выбраться с этого звездолета.
— Сталий, — Кира окликнула собравшегося выходить мужчину.
— Да, моя Кира, — хрипловато отозвался он, не рискуя повернуться.
'Отвлечь, вырубить, стянуть браслет и сбежать', — быстро проговорила про себя Кира, а вслух произнесла то, что заставило Сталия забыть обо всем и вихрем повернуться к ней…
Они поужинают
А она шепнет не уходи
Шагнет к ней и
В общем крышу сорвет у обоиь
Ну Кира дождется когда он уснет и сбежит
Изначально план бу отвлечь вырубить его и сбежать
Но потеряет голову
Ну а он бу думатт что она спец так поступила
Соблазнила спец чтобы сбежать
ну обида с его стороны точно бу
но он прозреет когда застанет ее на балконе одну на приеме в честь заключения контрактов на поставку и установл диломат отношений простое прикосновение к руке, а дыхание перехватит у обоих он поймет, что она не играла
????
Кира дождалась, когда Сталий заснул, и легким движением соскользнула с ложа. Она уже заметила для себя, что материал, которым были покрыты все поверхности на корабле таллийцев, был очень мягким на ощупь, гладким, ровным и не имел ни швов, ни следов крепления. И она решительно встала на него босыми ногами, бесшумно подойдя к двери. Кира не зря потратила на наблюдения два дня — она знала теперь, как открывается выход из его покоев, а снятый с его запястья сигнальный браслет давал возможность малолюдному и полностью автоматизированному таллийскому кораблю не распознать ее как гостью.
Девушка, завернутая в черный шелк, из которого были сделаны сегодняшние простыни, легко летела по узким полукруглым коридорам — тоннелям. Переборки, похожие на створки мидий, раскрывались и тут же мягко захлопывались за ней. Кира не знала точно, сработатет ли браслет в обратном направлении, если она натолкнется на кого-то нежелательного и решит вернуться. Но на этот случай у нее и была простыня — всегда можно сказать, что покинула покои из чистого любопытства и заблудилась.
— Прошу разрешения на посадку, — меньше всего Резкий и Шанс были готовы услышать в наушниках легкий и высокий девичий голос, который во всем космосе мог принадлежать только их боевому командиру Кире, чей трехмерный портрет с черной лентой в правом углу уже несколько дней светился на боковом экране.
Ни у кого из экипажа не хватало сил переключить изображение — так им казалось, что Кира все еще с ними. Шанс не стал увеличивать изображение — он так четко подогнал пропорции, что казалось — эта лента в углу просто недоразумение, и Кира сейчас встряхнет своей синей челкой и заговорит, ставя очередную рискованную и от этого еще более интересную задачу.
— Шанс, вывести на экран их рубку можешь?
— Резкий, я ничего не понимаю. Прямой видеосвязи нет, наши системы не очень стыкуются. Только голосовая.
— Ребята, — вмешался Лаки. — Это же тот штурмовик, который мне тогда тут мешался под руками во время захвата станции.
— Стоп, — хлопнул себя по лбу Резкий, рука которого за эти дни полностью зажила, и к нему вернулась полная свобода движений. — И на нем попал на станцию тогда тот стремный парень. Он искал Киру.
— И сейчас пытается связаться с нами, воспроизведя ее голос.
— Убью гада голыми руками. Не он ли и засаду ей организовал? До конца дней своих не прощу, что отпустил ее одну, — прорычал Резкий, полностью оправдывая свой позывной.
— Для этого надо дать разрешение на посадку, — меланхолически заметил Шанс.
— Сажай. А там и поговорим, — принял решение Резкий.
— И на мою долю оставь, — негромко попросил Лаки. — Не заговори его до смерти.
На всякий случай Резкий вызвал штурмовую группу к стыковочному отсеку — кто знает, сколько таллийцев и с какими намерениями они заявились сюда.
— Группа, готовность, — тихо скомандовал на закрытом канале Дерзкий.
