Военно-экономическая подготовка к войне оказалась в тисках царской бюрократии и крупного капитала. Именно поэтому существенно уменьшилось производство латуни и мельхиора, необходимых для производства оружейных патронов и артиллерийских снарядов.
По вине хищников капитала и соглашательской политики руководства Главного Артиллерийского Управления (ГАУ) был сорван процесс мобилизации как действительно существовавших, так и потенциальных, неисчерпаемых ресурсов страны по производству орудийных снарядов, ружей и пулеметов, пороха и взрывчатых веществ.
Уже в начале войны недоставало патронов и винтовок, что широко освещено в исторической литературе.
1 сентября 1914 года ГАУ сообщало начальнику российского Генерального штаба генералу от инфантерии Н.Н. Янушкевичу, что «никакого запаса огнестрельных припасов не существует». А через несколько месяцев, 22 ноября, он уже из Ставки сообщал в столицу, что «главный гигантский кошмар — это пушечные патроны…» А чуть позже:
С Кавказа генерал от инфантерии Н.Н. Юденич бьет тревогу: «…недостаток патронов ставит армию в безвыходное положение».
А ведь еще в октябре 1914 года Сухомлинову было доложено о нехватке почти миллиона винтовок и патронов, если точнее 870 000, к имеющимся на позициях.
Командующий 8-й армией генерал от кавалерии А.А. Брусилов констатировал:
Армия не имела также полного комплекта пулеметов.
В каждом полку росли команды безоружных солдат. В стране нарастала анархия. Из-за реквизиции гужевого транспорта и продовольствия у населения росло недовольство политикой властей. Накалялась антигерманская пропаганда. В каждом немце видели шпиона. Именно в это время Санкт-Петербург срочно переименовали в Петроград.
Преступная деятельность военного министра Сухомлинова привела к тому, что в летней кампании 1915 года русская армия вынуждена была очистить Галицию, а затем и Польшу. Части таяли, а в тылу большое количество безоружных солдат ожидало винтовок от убитых и раненых. Фронт для русского солдата стал просто мясорубкой. Когда немцы на определенном участке фронта выпускали по 3000 снарядов, русские могли послать в ответ только 100 своих «гостинцев» для неприятеля.
Русские потери в весенне-летних операциях 1915 года составили 1,4 млн. убитыми и ранеными и около 1 млн. плененными. При этом, среди офицеров процент погибших был крайне высок.
Это был первый горячий фронт. Но в России к этому времени появился и второй — внутренний фронт, где в «окопах» друг против друга засела власть и общественность.
Союзники, особенно французы, не давали покоя русскому воинству. Так посол Франции в России Палеолог в сентябре 1914 года писал русскому военному министру:
