Шпионские страсти полностью

— Ну, знаешь.., в каком-то смысле мы с ним коллеги, и вообще, понимаешь, с детства уважаю старость. Хотя еще раз повторю — красть грешно! Вот зачем вы утащили у бедной женщины последнюю норковую шубу? — поинтересовался Маркиз, заметив мех, высунувшийся из приоткрывшегося чемодана.

— Последнюю? — возмущенно воскликнул «профессор». — Да у нее там этих шуб столько грузовик подгонять нужно! И норковые, и собольи, и шиншилловые.., она и не заметит, что их стало меньше! А мне на старость пособие., так сказать, персональный пенсионный фонд!

— Вот видишь, Лола, — рассудительно проговорил Маркиз. — Мы с господином Склифасовичем действительно почти коллеги! Он тоже обчищает только богатых!

— А откуда вы, молодой человек, знаете мое имя? — забеспокоился Склифасович.

— А вот это, уважаемый профессор, совсем другая история, как говаривал Ганс Христиан Андерсен! Лучше мне скажите: зачем вы регулярно посещаете доктора Неврозову?

— А что? — удивленно переспросил старик. Имею право! В моем возрасте хорошие зубы это залог здоровья! Кроме того, — он заметно смутился. — Она такая приятная женщина.., с ней можно поговорить об искусстве, об опере…

— С бормашиной во рту? — удивился Маркиз.

— Нет, отчего же.., бывают перерывы… кстати, вот здесь вы меня можете высадить. И Склифасович подтянул к себе отбитый в неравном бою чемодан.

— Прощайте, милейший! — сказал Леня. Жаль, что я так и не успел внушить вам мысль, что красть нехорошо. Но, как говорится, горбатого могила исправит!

— Типун вам на язык! — поспешно сказал фальшивый профессор. — Целую ручки даме!

— Еще чего! — фыркнула Лола.

У Лизы Канарейкиной было одно совершенно невинное увлечение.

Она любила мерить дорогую, красивую одежду. , Лиза приходила в какой-нибудь бутик или просто дорогой магазин на Невском, на Московском или на Литейном, брала со стоек несколько платьев и костюмов, удалялась в примерочную кабинку…

Только там она была счастлива.

Лиза надевала платье от Прадо или костюм от Макс-Мара, вертелась перед высоким зеркалом и представляла, что она — вовсе не она, то есть именно она, Лиза Канарейкина, но в то же время совсем другая девушка. Не скромная, бледная продавщица из круглосуточного магазина в спальном районе, а, допустим, диктор на телевидении или знаменитая певица, ее узнают на улицах, ей аплодируют полные залы, у нее просят автографы.., за ее спиной шепчутся: Вы видели, кто это? Это Канарейкина!

Как, неужели та самая Канарейкина?

Или она замужем за крупным бизнесменом, у нее огромный загородный дом, роскошная машина.., она устраивает великолепные приемы, приглашает на них известных, популярных людей.., и носит только такую одежду — дорогую, красивую, модную.

Она смотрела на свою прежнюю одежду, и чувствовала себя Царевной-лягушкой, сбросившей лягушачью кожу.

Ее короткое счастье обычно прерывали продавщицы.

Они тряслись над своим товаром, беспокоились, чтобы кто-нибудь не украл или не испортил его, и поэтому следили за невзрачной девицей, набравшей в примерочную кучу баснословно дорогих платьев.

— Девушка, ну как, что-нибудь подошло? — спрашивала продавщица, бесцеремонно заглядывая в кабинку.

Лизе приходилось сбрасывать очарование мечты и отвечать, пытаясь сохранить лицо:

— Ничего не подошло! Все безобразно велико.

— Тогда я заберу, — говорила продавщица с плохо скрытым презрением. — Это нужно другой покупательнице.

Никакой другой покупательницы не было в зале, но Лиза высокомерно кивала, переодевалась в свой скромненький дешевый костюмчик и покидала бутик с царственным выражением случайно заглянувшей на свалку аристократки.

И старалась больше не заходить в этот магазин.

К счастью, таких бутиков и магазинчиков в нашем городе очень много, и можно ходить по ним долгие годы, ни разу не заходя в один и тот же.

Вот и в этот день Лиза зашла в небольшой магазинчик на Владимирском проспекте, в котором не бывала еще ни разу.

И сразу же ее охватило знакомое волнение.

На хромированных стойках висели чудесные, фантастические вещи.

Ей хотелось коршуном броситься на эту роскошь, схватить ее в охапку и мерить, мерить, мерить.., но она придала своему лицу выражение пресыщенной скуки и медленно, неторопливо приблизилась к стойкам, двумя пальчиками прикоснулась к дивному платью из лиловой органзы на темной подкладке. В глаза бросился розовый ценник — восемьсот пятьдесят у, е.

Лиза сняла платье со стойки, прихватила чудесный пиджак от Армани, еще одно платье, костюм…

— Девушка, это очень дорогие вещи! сквозь зубы проговорила продавщица, неслышно приблизившись и окинув Лизу презрительным взглядом.

— Других я не ношу, — отшила ее Лиза. Надеюсь, вы принимаете карточки «Виза»?

— Разумеется, — продавщица немного сбавила тон.

Канарейкина любовно прижала к себе охапку одежды и великосветской походкой удалилась в примерочную.

— «Виза»! — вполголоса передразнила ее продавщица, подойдя к охраннику Константину. — Ведь все равно ни черта не купит! Ты видел, какой на ней свитер? Наверняка на рынке покупала!