Срочно потребовалась свидетельская база. Бросились искать бомжей – ан нет их! Хотя после Олимпиады-80 и прошло два года, когда бомжи как чуждый элемент были выселены за 101‑й километр, они, напуганные усилением паспортного режима, стали обходить Первопрестольную стороной (вот и скажи после этого, что между ними не налажена связь) либо, соблюдая конспирацию, залегли глубоко на дно.
По моему указанию (начальник штаба я или кто?!) московская милиция предприняла беспрецедентные меры по отлову уцелевших бомжей. Нашли. В предъявленных для опознания телах они узнали одно, принадлежавшее
Не найдя правдоподобных объяснений фактам гильотинирования бомжей, специалисты пришли к заключению, что либо это дело рук маньяка-некрофила, либо членов секты вампиров, исполнявших какой-то неведомый ритуал.
Наблюдение за водителем военного атташе Центральноафриканской империи результатов не дало, хотя обложили его наружным наблюдением, как волка флажками. Мой сейф был забит фото-, видеопродукцией, ему посвящённой. Но после инцидента в зоне Химкинского водохранилища он никогда более там не появлялся, как, впрочем, и в других местах традиционных стойбищ бомжей.
Розыскное дело «Вурдалаки» сдали в архив. Это решение было принято ещё и потому, что с мая по ноябрь в Москве не появился ни один
В салон вошла стюардесса и объявила, что до Парижа пять минут лёта. Я выглядываю в окно, хотя понимаю, что ещё слишком рано. Но мне не терпится увидеть хмурые лица сыщиков французской контрразведки, в чьи обязанности входит проверка всех въезжающих, вплывающих или, как я, влетающих во Францию иностранных граждан.
Хотя в паспорте я и под другой фамилией, но неисповедимы пути любой спецслужбы – как знать, может, французам с помощью их друзей американцев удалось всё же добыть моё фото, узнать мои истинные анкетные данные, подробности биографии и теперь они, крадучись по-кошачьи, повсюду будут меня сопровождать?! Стервецы!
И этим подозрениям есть основания. Уж больно долго они тянули с выдачей мне въездной визы… Хотя, впрочем, почему долго? Виза-то непростая – шенгенская! Проверок миллион требуется…
Сегодня я – генерал-майор в отставке. Стоп! Может, это известно не только пенсионному отделу ФСБ, но и французам? Может, я потому-то и получил в конце концов визу?! Тогда неминуемы вербовочные подходы, ведь французы прекрасно осведомлены о том, что на генеральское пенсионное содержание в России можно питаться только в диетических столовых… Но где они, эти столовые?! Их господин Лужков повсеместно заменил на Макдональдсы… Не хило деньжат срубил, разрешив в 1989 году Кохану, владельцу корпорации McDonald’S, размещать свои забегаловки в Москве. Их в Европе бойкотируют, потому что от этой продукции года через два-три тебе гарантирован гастрит…
А с моим больным желудком никакой пенсии не хватит, чтобы пару раз в месяц купить парного мяса на Даниловском рынке или кураги и зелени, я уж не говорю о фруктах – на Черёмушкинском…
К чёрту – Париж под крылом, ему я отдамся без остатка, а удовольствий получу соразмерно выданным в Москве командировочным!
Генералы КГБ, как и народные артисты, на пенсию не выходят – их ресурс считается бессрочным, перед отъездом меня пригласили в Департамент контрразведки ФСБ и сам… не скажу, кто! – дал мне одно порученьице.
И я, подобно старому коню пожарной службы, откликнулся на сигнальный колокол и сразу возвратился в строй…
Правда, на ум мне пришли слова кардинала от шпионажа Аллена Даллеса:
О сомнениях в своих силах я тут же поведал напутствовавшему меня имярек всероссийского значения, ведь путь разведчика усеян банановой кожурой, и зачастую она лежит на льду. Однако он меня успокоил, пояснив, что в практике коневодства бывшего СССР не было зафиксировано ни одного случая, чтобы старый конь испортил борозды. На том и сошлись…
По идее, я должен выполнить поручение играючи, между прочим, во время посещения какого-нибудь музея. С точки зрения разведки, все парижские храмы искусств очень удобны для проверки, есть ли за тобой
