Шпионский пасьянс полностью

…Находясь в Вашингтоне, Филби завёл мимолётный роман с американской дешифровальщицей Мередит Гарднер. Показав Филби несколько расшифрованных советских документов, она прокомментировала их содержание, отметив, что, скорее всего, советский «крот»[3] окопался в британском Форин-офисе. Филби понял, что угроза разоблачения нависла над Дональдом Маклином, и незамедлительно предупредил московский Центр. Там решили, что миссия «Гомера» (рабочий псевдоним Маклина) в качестве советского секретного агента выполнена, и будет лучше, если он вообще исчезнет из поля зрения и ФБР, и МИ5. Вскоре Маклин и Бёрджесс оказались в Советском Союзе, и были спрятаны от возможных посягательств на их жизнь со стороны англо-американских спецслужб в Куйбышеве – городе, закрытом для посещения иностранцев.

По мнению западных исследователей деятельности англо-американских спецслужб, к которым, безусловно, относится авторитетный английский писатель и публицист Филлип Найтли, перипетии, возникшие вокруг «дела Маклина», не могли не сказаться на карьере Филби. В своей книге «The Second Oldest Profession», London, 1987 (в русском переводе – «Шпионы XX века») Найтли категорично заявляет:

«В конце концов Филби был разоблачён не из-за своей лояльности по отношению к Бёрджессу, как принято считать, а потому что КГБ – далеко не безгрешная организация и совершает глупейшие ошибки. Если бы Комитет государственной безопасности не бросился на спасение своего человека в Форин-офисе Дональда Маклина, Филби мог бы стать руководителем СИС и таким образом войти в историю как самый великий шпион всех времён. Ибо глава СИС Стюарт Мензис и его заместитель Хью Синклер дали понять премьер-министру, что хотят видеть Филби на посту начальника британской разведслужбы после отставки Мензиса.

Но в любом случае в «деле Маклина» Филби сыграл свою партию вдохновенно, с полной отдачей, выражаясь языком музыкантов, – «шпиониссимо»!..»

Действительно, вслед за исчезновением Маклина и Бёрджесса под подозрение британских и американских контр-разведчиков попал и Филби. Не мешкая, он уничтожил всю полученную от московского связника экипировку и, как он пишет в своих мемуарах:

«Почувствовав себя чистым, как стёклышко, я успокоился, зная, что ни англичане, ни американцы не посмеют открыто обвинить меня в чём-либо без санкции высшего руководства, а для санкции требовались неопровержимые улики, которых уже не было!»

Однако подозрения начальника контрразведывательного отдела ЦРУ Джеймса Д. Энглтона оказались настолько сильны, что он уговорил тогдашнего директора Управления Уолтера Беделл-Смита обратиться в СИС с просьбой отозвать Филби из США.

В Лондоне сотрудники МИ5 арестовали заграничный паспорт Филби. Несколько раз они подвергали его изощрённым допросам, «выясняя подробности его дружбы с Маклином и Бёрджесом». Несмотря на то, что Филби сумел отмести все подозрения в свой адрес, его всё же уволили из СИС, назначив ему выходное пособие в 2000 фунтов стерлингов (сегодня это = 200 тысяч) и ежемесячный пенсион в 2000 фунтов, который должен был выплачиваться ему в течение трёх лет!

Между тем над Филби вновь стали сгущаться тучи. 2 апреля 1954 года ушёл к противнику шифровальщик советского посольства в Канберре Владимир Петров. Рассказывая о побеге Маклина и Бёрджесса, предатель назвал Филби «третьим человеком» в шпионской группе. Этому прозвищу суждена была долгая жизнь.

В ноябре 1955 года группа депутатов нижней палаты парламента, пытаясь выяснить, действительно ли Филби является «третьим человеком», направила запрос вновь избранному премьер-министру Гарольду Макмиллану. И тот 7 ноября 1955 года на парламентских слушаниях публично снял с Филби все подозрения: