– Страшно было не в самолёте, а под ним… И опять же не за себя, а за жену и моего малыша… Мысли всякие, как они смогут прожить без меня, каким вырастет мой сын без отца?.. Но как только поступила команда «штурм!», все страхи улетучились… А в самолёте… Там была работа, а когда ты занят делом, тебе уже не до страхов, поверьте… Кроме того, есть ещё две категории, нейтрализующие чувство страха: убеждённость в правильности собственных поступков и ответственность за жизни заложников. Наконец, злость на тех, кто вынуждает тебя рисковать своей жизнью, полностью вытесняет страх…»
Подумав, Зайцев добавил:
– Если позволите, я готов сделать обобщение. Шок, который испытали не выработавшие своего ресурса бойцы «Альфы» после её расформирования, не сравним ни с каким страхом при проведении операции по обезвреживанию террористов… Этот шок я бы назвал «постальфовским синдромом». Представьте себе чувства полных сил, молодых, подготовленных специалистов экстра-класса, которые им довелось испытать, наблюдая по телевизору развитие событий в Приднестровье, в Абхазии, в Чечне… Трезво оценивая моральный и боевой потенциал «Альфы» на тот период, смело могу заявить: наша команда смогла бы без посторонней помощи навести в перечисленных регионах должный порядок. А синдром… Он у моих товарищей, соратников появился из-за невостребованности. Мы вдруг перестали быть нужными. И это в такое-то время! Некоторые мои товарищи пытались найти себе применение в горячих точках, в охранных бюро банков и коммерческих структур, даже за границей, натаскивая бойцов спецподразделений иностранных государств – всюду испытывали разочарование… Наша сила – в нашей сплоченности, в сыгранности нашей команды… И хотя каждый «альфовец» – суперфорвард, звезда, но предстать в полном блеске он может лишь в окружении таких же звёзд, соратников из «Альфы»…»
– Так, значит, Владимир Николаевич, пора закапывыть в землю ваши знамёна, как это делали древние полководцы при отступлении войск? – раздалось из толпы журналистов.
– Думаю, что вы опережаете события, и время для этого ещё не пришло… Что же касается наших знамён… Да, действительно, знамёна в старые времена закапывали при отступлении, мы же, выжидая, просто отошли в сторону… А знамёна зачехлили… До поры…
Стратегический блеф и оперативно-тактические уловки – незыблемые принципы военного искусства. Этими «играми» полководцы всех времен и народов забавляются так давно, что придумать нечто новое для сокрытия своих сил и намерений становится всё труднее. А мероприятия дезинформации должны проводиться с предельной осторожностью и тщанием, чтобы вместо введения в заблуждение противника не выдать собственных планов.
Примером таких искусно разработанных, многоходовых комбинаций стал ряд операций, проведенных английскими спецслужбами в ходе Второй мировой войны…
Лазарь Каганович, будучи членом Военного совета, в 1942 году регулярно посещал передовые части Северо-Кавказского фронта. На вопросы бойцов о вероятной дате открытия второго фронта союзниками – США и Англией, – «железный нарком» неизменно отвечал:
«Все зависит от Уинстона Черчилля. Если бы он был членом ВКП(б), мы с товарищем Сталиным вызвали бы его к себе и сказали:
Нарком лукавил, действуя по принципу: «Когда не до шуток, переводи всё в шутку». Однако в каждой шутке – лишь доля шутки. А истина в том, что военно-политическая ситуация после Сталинграда изменилась так круто, что и английский премьер-министр, и американский президент вынуждены были срочно вернуться к плану вторжения в Европу, ибо «в Берлин надо успеть раньше русских!».
Более семидесяти лет советская историография всецело зависела от политической целесообразности и была настолько избирательна в своих привязанностях, что зачастую подвергала забвению крупные военные акции идеологических противников. Как это и случилось с «Бодигард».
«Бодигард» – кодовое наименование общего плана мероприятий по дезинформации противника, разработанного и реализованного союзниками в рамках подготовки к наступлению в континентальной Европе. Другими словами, эти мероприятия были призваны ввести в заблуждение руководство вермахта относительно точной даты, времени, места и деталей вторжения в Южную и Северную Европу.
По твёрдому убеждению Черчилля и Рузвельта (но отнюдь не Сталина), эти мероприятия должны были обеспечить триумфальное открытие второго фронта.
