Но Хозяина не так-то просто убедить, о чем свидетельствует нижеследующий обмен посланиями.
Хозяин — ДжС: Очень похоже на то, что Лимас гребет под себя. Какие есть еще резоны? Почему мы не можем проверить данные в тех местах, которые Лимас считает чистыми?
ДжС — Хозяину: Я под вымышленным предлогом проконсультировался по отдельности с Форин-офисом и с Министерством обороны. И те и другие оценили материал положительно и не считают его сфабрикованным. Конечно, вариант, что это маленькая прелюдия к большому обману, тоже не исключен.
Хозяин — ДжС: Странно, что Лимас не проконсультировался с главой берлинского Центра. Закулисные маневры не идут на пользу Службе.
ДжС — Хозяину: К сожалению, Алек придерживается мнения, что его начальник — за Лондонское управление и против Секретки.
Хозяин — ДжС: Я не могу лишить себя целой когорты первоклассных сотрудников на основании недоказанного предположения, что один из них гнилое яблоко.
ДжС — Хозяину: Боюсь, что Алек смотрит на Лондонское управление как на прогнивший сад.
Хозяин — ДжС: Тогда я бы его самого подрезал секатором.
Следующее послание Алека совершенно не похоже на предыдущее: текст аккуратно отпечатан, а прозаический стиль явно превосходит его способности. В роли личного секретаря Алека я сразу представляю Стаса де Йонга, выпускника-отличника в области современных языков. Так что теперь я мысленно вижу парня под сто девяносто, склонившегося над пишущей машинкой в прокуренном подвале берлинского Центра, а Алек вышагивает рядом, дымя своей мерзкой русской сигаретой и надиктовывая хлесткие ирландские ругательства, которые де Йонг благоразумно опускает.
