Или нет, он бы всех людей собрал, со всей страны. Выступил бы по телевизору. Точно. И каждому дал бы по пачке денег и отправил на Карибы. А кому сильно некогда, или кто не хочет, или он просто такой человек, что ему главное рыться в биржевых сводках, а больше ни х…я не надо, тех бы он сурово наказал. Да. Полицию такую бы сделал специальную, чтобы не давала людям скучать. Вместо ствола у каждого полицая был бы пакетик с коксом. Увидел кого-нибудь с постной рожей – пройдемте в отделение, гражданин! И там коксу всыпать нарушителю по самое не могу! Вот так… Да, и форму полицаям пошить специальную, красивую, с блестками…
А еще финансовую полицию надо, которая следит, чтобы у людей деньги не переводились. Это очень важно. Нищебродов всяких отлавливать, каждому штраф по тысяче долларов. Только не забирать, естественно, эту тысячу, а наоборот – давать. Бери, х…, иначе хуже будет! А в случае, если еще раз попадется без копья денег – две тысячи ему! А в третий раз – ну, тогда пи…ц! На исправительные работы в Лас-Вегас! Цепью к рулетке, б…дь, приковать! Посадить в бассейн с шампанским!..
Дальше додумать Бруно не успел. Тишину прервал зуммер стоявшей на тумбочке портативной FM-рации. Бруно матернулся, придвинулся вместе с креслом, протянул руку и нажал кнопку приема.
– На связи! – сердито гаркнул он. – Чего там?
Похоже, его не услышали. Пост два, находящийся на первом этаже дома охраны, вызывал начальника.
– Главный, я Второй! На мониторах седьмая «бэха» длинная, свернула на подъездную, сюда едут! – протрещала рация голосом Васи-Альберта. – Что у нас сегодня по визитам? Гостей ожидаем?
– Номера чьи? – отозвался начальник охраны.
– Серия ААВ, с большим триколором…
– Это из Администрации. Хозяин с обеда их ждет. Передай на третий пост, чтобы не спали там… «Пристяжной» наш где?
– Малой этот, что ли? – переспросил Вася-Альберт.
– Я тебе покажу «малой», рожа! – заорал Бруно. – Я Бруно Аллегро! Слышал про такого, ты, х…ок?
На этот раз, похоже, услышали. На каком-то из каналов послышался хохот. Бруно покраснел и скрипнул зубами.
– Всем цыц! Эфир не засорять! – прикрикнул начальник. – Бруно, хозяин передал, что «пристяжь» на этой встрече не понадобится. Можешь отдыхать.
– А мне пох! Я и так отдыхаю! – в сердцах ответил Бруно.
Его как-то неожиданно резанула эта «пристяжь», и пренебрежительный тон, и то, что он там никому, оказывается, не нужен, и, значит, опять будет сидеть в этой своей конуре, в этих сраных Жаворонках, и скучать, хоть бейся головой об стенку.
– Слышь, Серов! В общем, так! Я до утра свалю отсюда, раз такое дело! – сказал он. – Мне все равно тут нечего ловить, ты ж сам сказал!
– Сиди на месте и не дергайся, – сказал начальник охраны. – На то ты и «пристяжь», чтобы сидеть.
– Я свое уже отсидел, слышь, ты!
– Хватит тарахтеть. Конец связи.
Прежде чем отключиться, начальник пробормотал что-то похожее на «урод».
– Сам урод! Пади в говно! – заорал Бруно и швырнул рацию на пол.
А он для них еще старается! По пачке денег, Карибы и все такое! А они на шею садятся! х… неблагодарные!
По карнизу забарабанил дождь. Этого только не хватало.
Бруно уселся в кресле, сложив по-турецки ноги, и стал смотреть в стену.
– Ненавижу!
Он ненавидел выходные. Особенно длинные выходные, как сегодня. И Жаворонки эти ненавидел. Здесь скучно, а скучать Бруно ненавидел больше всего на свете.
Нет, Романыч все-таки х…. Миллиардер хренов. Живет, стыдно сказать, в сраной жопе посреди сраного леса, на сраной опушке. Пятнадцать километров от Кольцевой, два гектара огороженной земли, забор – три метра, как на Череповецкой зоне. Хозяйская усадьба, пристройки, дом для прислуги, дом для охраны, вертолетная площадка… И всё! Ни ресторанов тебе, ни казино, ни шлюх, ни хотя бы обычной уличной толпы! На километры вокруг, б…дь, одна природа – и ни х…я больше!
Зона, одним словом. Добровольная зона.
Одно счастье, что бывает здесь он редко. Практически только ночует. А иногда и не ночует, потому что в разъездах. Сталелитейка в Сибири, нефтянка за полярным кругом, чугунка в Штатах, недвижка в Англии и все такое. Фигура мирового уровня, х…. Это хорошо. Но если подвиснет Романыч в своих сраных Жаворонках, тогда пиши пропало. Особенно если государственный праздник, и все конторы отдыхают, и ему как бы волей-неволей приходится отдыхать тоже, а с Машкой они поругались, или ей срочно приспичило какой-нибудь журнал б…дский замутить, или опять месячные пошли, так что никакого Карибского моря, никакого купания, никаких яхт, ничего такого… Короче, все тогда погружается, проваливается в эти Жаворонки, как в болото. Тоска, срань дикая! Ни х…я эти олигархи в отдыхе не смыслят! Вообще в жизни не смыслят! Жить надо ярко и красиво! И костюм должен быть с блестками! А Жаворонки – в жопу, продать кому-нибудь…
По аллее в сторону усадьбы проехала большая черная машина. Остановилась на площадке перед крыльцом. Открылись двери. Наружу вышли две фигуры в черном и тут же исчезли в доме. Начальники, ишь ты! «Витек» небось собственной персоной. Рожа у него нахальная. Да. И все-таки лучше быть там, чем здесь…
