— Сам увидишь. И услышишь. Для начала тебе даже не понадобятся ушные затычки, как прежде. Теперь в Гонконге разговаривают очень тихо — ты можешь представить себе такое, Сви-Кам? Люди не знают, кто может оказаться за соседним столиком. КНР уже здесь. Ее присутствие ощущается везде.
— Разве так было не всегда?
— Может, и было, но сейчас они вылезают на свет. Возьми банковское дело. В Китайский банк входят тринадцать банков. Их присутствие здесь очень значительно. У них есть свой филиал — биржа Чан Мао. А ты слышал про «Коник», которую они перекупили? На прошлой неделе сюда приезжал один из ее вице-президентов Чан Яньцин. Он устроил бизнес-семинар…
Загудел интерком. Саймон нажал на кнопку.
— Да, Мери?
— Вы просили напомнить, когда будет восемь пятнадцать, мистер Юнг.
— А, спасибо.
— Сегодня вечером еще что-нибудь будет?
— Нет, спасибо, Мери. Ты можешь идти домой. Доброй ночи. Да, автоответчик, ладно?
— Конечно, мистер Юнг. Доброй ночи.
Саймон с извиняющимся видом улыбнулся Ни.
— Я прошу прощения, но мне надо ехать на прием к губернатору. Прибыла торговая делегация из Лондона…
— О, прошу меня извинить. Я чересчур надолго задержал тебя.
— Вовсе нет, это я прошу прощения за то, что должен тебя покинуть. Послушай, почему бы нам не отложить подписание до завтра? Мы можем не торопиться с этим.
— Если у тебя все же найдется несколько минут, я бы предпочел заняться этим сейчас. Тогда завтра мы с чистой совестью сможем приступить к социологическим наблюдениям, начав с ресторана.
Саймон рассмеялся и достал ручку.
— Хорошая мысль. — Он подвинул к себе экземпляр договора о совместной деятельности по производству компьютеров. — Пометим сегодняшним числом?
— Конечно. — Ни посмотрел на свои кварцевые часы. — Сегодня тридцать первое июля.
Они подписали оба экземпляра договора, и Саймон запер свой экземпляр на ночь в сейф. Затем оба вошли в лифт и спустились вниз, продолжая рассуждать о будущем Гонконга.
— Ненавижу эти «торговые» приемы, — пробормотал Саймон. — Конечно они необходимы, чтобы сохранять доверие друг к другу. Сегодня после обеда мои дети прилетели на каникулы. Все, что мне сейчас хотелось бы, так это поехать домой и побыть с ними.
— Я тебя понимаю. Как ты думаешь, они вернутся сюда жить в конце концов?
— Сомневаюсь. Они не горят подобным желанием. И они только что получили британские паспорта. Оба имеют право жить в Англии, если захотят. Но мне стоило многих трудов выправить им эти паспорта на Лоуэр-Алберт-роуд.
— Почему? — спросил Ни. — Ты ведь англичанин. Почему ты не можешь просто заполнить анкету и получить английские паспорта для своих детей?
— Потому что ни я, ни мой отец не были рождены в Англии. Это все очень запутано. Я всегда имел только гонконгский паспорт, поскольку до недавнего времени все эти чертовы формальности ничего не значили.
— Но теперь ты попросил британское подданство?
— Нет. Я же сказал: я остаюсь здесь. Кроме того… — Саймон ухмыльнулся. — Я использовал весь свой блат для того, чтобы сделать паспорта своим детям. По затратам эти бумажки стоят получения рыцарского достоинства.
Лифт опустился на первый этаж, и двое мужчин вышли в холл. Когда Саймон подошел расписаться в книге приходов и уходов у охранника, его взгляд задержался на газете, которую кто-то оставил на столике у телефона контрольно-пропускной службы.
— Ты уже читал? — Саймон ткнул пальцем в заголовок. — О моем отце? Я сам узнал об этом пару часов назад, но это уже выплыло наружу.
— Значит, указ вступил в силу, — сказал Ни, пробежав глазами статью.
— Да, прошлой ночью, по лондонскому времени. Указ из двух параграфов о продлении полномочий Томаса Эдварда Юнга на посту главы Корпорации сроком еще на десять лет прошел финальную стадию одобрения — палату лордов. Поэтому отец вынужден будет остаться здесь.
— Ты рад за него? — спросил Ни.
— Я думаю, что это ему чертовски на руку. Хотя это подтверждает то, о чем я говорил раньше: будущее может быть не безоблачным, но степень риска остается такой же, что и раньше. Пойдем, Сви-Кам. Я подвезу тебя до отеля.
Цю упал в песок, поджидая остальных, и поднес бинокль к глазам. Катер шел к опреснительному заводу со скоростью примерно в двадцать узлов. Вспыхнул прожектор, обшаривая воды Глубокой бухты. Цю выругался.
— Быстрее!
Е Юмэй лихорадочно подсоединял провода к генератору. Он закрутил гайки на последнюю нитку резьбы. Все в порядке. Катер был от них не больше чем в 500-х метрах.
— В воду! Подожди, а пистолет?
Цю оставил «стечкин» на пляже чуть повыше, так чтобы волна не лизнула его. Оружие было хорошо видно в свете прожекторов. Диверсанты зашли в море достаточно далеко и поплыли. Полицейский катер уже находился как раз между ними и подводной лодкой, притаившейся в главном судоходном канале. Следующий луч прожектора наверняка высветит троих пловцов.
Цю вошел в море и двинулся вперед, разматывая за собой провод, пока не почувствовал, что вода дошла ему до лодыжек. Е Юмэй уже поджидал его. Цю сунул ему последний плавучий мешок и резко приказал: «Пошел!»
