— Пресса, — мягко сказал он. — Я совсем забыл о прессе.
— Секретарь по делам финансов примет вас сейчас, мистер Юнг.
Саймон подсобрался и прошел следом за секретаршей из приемной в строгом стиле по коридору в кабинет, обшитый дубовыми панелями. Жалюзи на окнах придавали помещению мрачноватый вид. Обычно этим кабинетом пользовался губернатор. Но сегодня, однако, в нем сидел сэр Мартин Барни, финансовый сек ретарь Гонконга, чья должность приблизительно соответствовала лорду-казначею в Англии. Барни встал, чтобы пожать Саймону руку. Саймон заметил еще одного человека, находившегося в кабинете. Он стоял у окна и смотрел на улицу. В руке он держал очки. Что-то в согнутой спине человека говорило о том, что он присутствует здесь помимо своей воли. Мужчина обернулся, и Саймон узнал своего отца.
— Доброе утро, Саймон.
— Здравствуй, отец. — Наступило напряженное молчание. — Этот случай в «Оушн-парк»… Я рад, что с тобой все в порядке.
— Да. Спасибо. Ты держишься?
— Пока да. Что привело тебя сюда?
— Я здесь по приглашению правительства.
Саймон повернулся к Барни.
— Я просил о личной встрече, — резко сказал он. — То, о чем я хотел поговорить, не имеет никакого отношения к делам Корпорации.
Но Барни лишь тонко улыбнулся в ответ и указал ему на кресло от Луиса Куинза, стоявшее перед столом.
Том Юнг отошел от окна, все еще автоматически перекладывая очки из руки в руку. Он не смотрел на сына и не обращался к нему. Необходимые слова приветствия, казалось, истощили его словарный запас, заготовленный для предстоящего разговора. Он принялся рассматривать роскошное позолоченное убранство кабинета, будто ему предстояло убирать это помещение, а содержание беседы Юнга и Барни его нисколько не интересует.
Пока Саймон рассматривал своего отца с едва скрываемой враждебностью, дверь еще раз открылась и в кабинет вошел заместитель комиссара полиции Рид, прошедший прямо к столу и занявший место рядом с секретарем по делам финансов, не дожидаясь приглашения. Он не поприветствовал Саймона и даже не взглянул в его сторону.
— Садись, Саймон. — Голос Барни так же, как и его манеры, был солиден, щедр и доброжелателен, как говорят китайцы, сказывалась выучка годами осторожно прихлебывать суп ложкой с длинной ручкой.[30] Ему уже было под шестьдесят, и понятно, он не мог особенно надеяться на то, что карьера его продлится дольше, чем британское владычество в Гонконге. Короче говоря, Барли был конченым человеком во всех смыслах этого слова.
Саймон опустился в предложенное кресло, довольный тем, что отец остался у него за спиной и он не видит его. Барни вернулся на свое место и подтолкнул гостю через стол серебряную сигаретницу. Саймон покачал головой.
— Ну, что… Позвольте мне для начала сказать лично от своего имени, как грустно мне было узнать про это жуткое происшествие с вашей семьей. — Барни подался вперед, поставив локти на стол, и понизил голос на полтона. — Его Превосходительство специально просил меня передать вам, что все… все, что в человеческих силах, будет сделано для того, чтобы найти их.
Том Юнг расхаживал по комнате у Саймона за спиной, и сын ощущал неловкость.
— Спасибо, — сказал Саймон и повернулся к Риду. — Спасибо тебе, Питер. Я знаю, что я надоел тебе за вчерашний и сегодняшний день, но я хочу высказать тебе свою искреннюю благодарность.
Рид натянуто улыбнулся, кивнул, но ничего не ответил.
Барни откинулся на спинку, очевидно довольный своим вступительным словом.
— Тем не менее я понимаю, что ты не поэтому попросил об этой встрече…
— Частной встрече.
— А-а… — Барни с извиняющимся видом слегка приподнял ладони над столом. — Мне очень жаль, что тебе так не нравится присутствие твоего отца. Мне искренне хотелось, чтобы он поприсутствовал при этой беседе и узнал, как обстоят дела.
— Я не понимаю, какое Корпорации до этого дело. Рид — это другой разговор… Я рад, что ты здесь, Питер.
Рид опять ничего не ответил, а Барни продолжал как ни в чем не бывало:
— Но, дорогой мой Саймон, Корпорация имеет к этому делу самое прямое отношение. Все «это дело», вся его суть в больших деньгах. В Гонконге «большие деньги» подразумевают участие банка Гонконга, «Стэндард чартеред» или Корпорации. При тех суммах, с которыми ты имеешь дело, с кем еще нам говорить?
— С Лондоном.
— Лондон ничего не хочет знать об этом деле. — Барни посмотрел через плечо Саймона на Тома Юнга и нахмурился. — Мы немного в курсе относительно тех проблем, которые существуют между Корпорацией и «Дьюкэнон Юнг». Если бы имелась какая-то альтернатива…
— Так что же насчет банка, а? Почему не может помочь Гонконгский и Шанхайский? Или «Стэндард чартеред»?
— Они заявили, что не желают иметь с этим делом ничего общего. Экономический климат таков, что…
— Ну что ж, тогда пинайте их под задницы до тех пор, пока они не захотят принять участие в этом деле. Мартин, что толку с того, что ты обладаешь большой властью — практически диктаторствуешь, — если ты даже не можешь выстроить по струнке свои поганые банки?
— Это так характерно, — съязвил холодный голос за спиной у Саймона.
Саймон сердито повернулся в своем кресле.
