— Нет. Но в Сингапуре ты можешь вдруг почувствовать себя — как бы это сказать — несколько на виду. Не обращай на это внимание. Ли Куанью наш старый друг, он в курсе абсолютно всего происходящего, да и за успех твоей благой затеи переживает гораздо больше людей, чем ты думаешь. Между прочим, Саймон, ты не хочешь поделиться со мной, зачем ты собрался в Сингапур?
Саймон был в нерешительности. Он хорошо относился к Риду, и тот еще ни разу не дал ему повод усомниться в своей преданности. Но необычность дела, в которое Саймон встрял, заставила его помедлить перед тем, как дать ответ: слишком велика ставка: даже сейчас Саймон ломал голову, не пропустил ли он какой-нибудь подвох и все ли понял правильно.
— У меня встреча с посредниками, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Они должны свести меня с руководством Советского Коммунального банка.
— Ага. Увидимся в субботу…
— Да. Я вернусь к тому времени. Черт, да ты ведь и сам это знаешь. А сейчас прошу меня извинить. — Он подошел к телефону и нажал кнопку слишком резко. — Мистер Рид уходит. Пожалуйста, проводите его.
Когда за заместителем комиссара закрылась дверь, Саймон повернулся и встретился взглядом с Форстером.
— Как, черт возьми, он узнал, что мы уже подготовили письмо с просьбой о кредите?
— Мало чего найдется такого, чего не знал бы Питер. Но это потрясло даже меня. Ты собираешься ввязаться в эту игру?
Саймон ухмыльнулся.
— Я не уверен, Джордж. Но думаю, что да. Одно я могу сказать точно: я не собираюсь идти на поводу у Питера и Цю, во всяком случае, не буду действовать слепо.
— Не понял.
— Если мы и возьмем деньги у Советского Коммунального, то сохраним свободу выбора. Мы будем держать вожжи, диктовать условия, решать, каковы сроки и темпы возврата.
— Но мы, разумеется, вернем кредит.
— Вернем? А зачем, черт возьми? Уже тысяча девятьсот восемьдесят пятый год, Джордж. Ты становишься донкихотом, тебе не кажется?
— Подумай о своей репутации.
— Я уже подумал о ней. Какая там, к черту, репутация? Если я увижу возможность не возвращать кредит и сохранить при этом свои акции, то я так и поступлю. Любой, кто прожил в этом городе дольше десяти минут, сделает то же самое.
— Может, и так, Саймон, но «Д. Ю.» всегда возвращала свои долги.
— Не всегда, Джордж. Бывали и такие случаи. Мы всегда старались возвращать долги, скажем так.
— А не забыл ли ты кое-что другое, то, что касается тебя в гораздо большей степени, чем меня?
— Что?
— Ты что, серьезно собрался рискнуть своими акциями, даже если эта жертва будет принесена правительству Ее Величества? Помни, эти бумаги — на предъявителя. Как только ты выпустишь их из рук, ты рискуешь обнаружить, что вернуть их намного труднее. Хотя бы по этой причине, если мы и заключим сделку с СКБ, то это должна быть честная сделка, и кредит будет необходимо вернуть.
Саймон улыбнулся и посмотрел на часы.
— Мне надо успеть на самолет. Цю ждет меня. Джинни, дорогая, ты поедешь со мной?
— Да, еще одно, пока ты не ушел, — поспешил сказать Форстер, опередив ответ Джинни.
— Давай, только побыстрее.
— Если ты решишь не возвращать кредит, ты рискуешь потерять свои акции учредителя. Но, если ты решишься вернуть деньги, то ты оставишь в дураках и Цю, и Питера Рида. Постарайся избежать этого, Саймон.
— Спасибо, Джордж. Я подумаю над этим. Но я опаздываю.
— Ты в самом деле решил лететь? — занервничал Форстер.
— Да, я поеду. До сегодняшнего дня я еще не до конца был уверен в этом. Но теперь я точно поеду.
Цю ждал машину, как они и договорились, у бокового входа в главное здание Китайского банка на Банк-стрит. Он шагнул было к «роллс-ройсу», но Саймон опередил его, выйдя из машины:
— Доброе утро, шурин Цю. Вы поели?
— Да, спасибо, мистер Юнг.
— Ну зачем же так официально. Зовите меня просто Саймоном, если хотите.
Хитрые глаза Цю сузились, и Саймон понял, что ввел его в искушение.
— Конечно, — ответил он, не намереваясь даже поблагодарить Саймона.
— Вы не хотели бы положить свой кейс в машину? Мой водитель встретит нас в Кай Так.
Взгляд Цю метнулся в сторону «роллс-ройса», и на этот раз в нем была зависть.
— Мы не поедем на машине?
— Нет.
Нет, шурин, настало время кое-чему научить тебя, подумал Саймон.
Цю отдал кейс водителю с явной неохотой, и, когда «роллс-ройс» отъехал от тротуара, он провожал его взглядом даже в тот момент, как Саймон заговорил вновь:
— У нас еще куча времени, Цю Цяньвэй. Мы поедем на двухсотом автобусе, и вы увидите Гонконг таким, как ему и положено быть.
Двое мужчин уселись спереди в салоне. Время близилось к полудню, и автобус был наполовину пуст. Никто особенно не обращал внимания на странную пару — англичанина в костюме «сафари» и Цю, одетого в то, что Саймон про себя окрестил «тайваньская безвкусица»: на нем была вышитая рубашка с короткими рукавами, галстук и узкие серые брюки на ремне из змеиной кожи. Автобус миновал Коулун-сайд и начал взбираться на длинный подъем по Цим-Ша-Цуй. Китаец повернулся к Саймону и спросил:
— А почему на автобусе, мистер Юнг?
— Подумайте о деньгах, которые мы сэкономим, мистер Цю.
