Стены выкрашены в бледно-зеленый, того же оттенка, что и ставни на окнах; белизну потолка подчеркивают потолочные балки через всю комнату; темно-коричневый паркетный пол сложного набора словно инкрустирован, а на нем иероглифы и сцены из классических произведений; высокие и узкие окна и двери, которых в комнате множество, снаружи защищены железными решетками, а изнутри шторами, закатывающимися вверх. Над головой Саймона, залюбовавшегося антикварным убранством помещения, медленно вращались два вентилятора. Воспринять сразу все детали обстановки оказалось нелегко — здесь было много такого, на что стоило посмотреть…
Мистер Ни включил свет, и зажглись шесть светильников, по две лампы в каждом. Запыленные стеклянные плафоны в форме гиацинтов смягчали освещение. На стене двухъярусный алтарь, по бокам которого вертикально висели длинные рамки, а в них изящно выполненные каллиграфические надписи — парные изречения.
— Мы тут немного прибрали, — сказал старик между прочим.
— Надеюсь, это не доставило вам слишком больших хлопот.
— Никаких хлопот. Честно говоря, мистер Юнг, я не хотел бы, чтобы сведения об этой сделке просочились наружу. Полагаю, вы придерживаетесь такого же мнения. Я много раз отмечал ваше умение сохранять в тайне деловые операции. Вот почему я не стал назначать встречу в офисе СКБ, впрочем, так же, как и у меня дома. Вы слишком заметная фигура в Азии. А встреча в этом месте не привлечет особого внимания — по крайней мере, я на это надеюсь.
— Благодарю вас. Я и правда не могу позволить себе роскошь поставить посторонних в известность об этой встрече.
— Прекрасно. Я смотрю, вас заинтересовал портрет моего дедушки.
— Прошу прощения, но это так. — Портрет висел прямо над алтарем. — Очень хорошо написан.
— Да, неплохо, неплохо. Вы читаете по-китайски так же хорошо, как говорите?
— Нет, не очень.
— Парные надписи символизируют его достоинства, которых, разумеется, было немало. В конце концов, он ведь был моим дедом. Правда, некоторые из его достоинств сейчас не слишком популярны. — Ни вздохнул. — Он был сановником при дворе императора. Пожалуйста, не спрашивайте меня, какую должность он занимал, потому что я не имею об этом ни малейщего представления. Он уехал из Китая с тремя женами и двадцатью двумя наложницами и осел здесь, в Сингапуре, где ему улыбнулось счастье. Он был очень дальновидным человеком. Не многие лица его ранга и положения имели мужество и мудрость уехать в ту пору, когда их дела шли успешно и там. Двадцать две наложницы, вы можете себе представить? Лично мне и одной жены достаточно. А мистеру Ли, нашему премьер-министру, вообще не нравятся жены. Ведь от них появляется так много детей…[12]
— В Пекине это тоже не нравится…
— Мистер Юнг, у меня достаточно своих забот, чтобы не беспокоиться о проблемах Китайской Народной Республики. Пожалуйста, не позволяйте нашему доброму другу Цю увести вас в этом направлении. Бизнес есть бизнес. Сделка есть сделка. Я не сентиментален.
Саймон продолжал рассматривать комнату. В ней было с избытком массивной китайской мебели черного дерева, украшенной перламутром, был и низенький японский столик, на котором лежала стопка пожелтевших газет. У дальней стены помещался обычного вида круглый обеденный стол, на котором стояла пара графинов с водой и несколько стаканов, а подле стола шесть стульев с жесткими сиденьями. Обстановка казалась несколько несоответствующей для предстоящих переговоров, но Саймона она не смущала: он ведь намеревался проложить мосты межцу Востоком и Западом, увязав традицию и современность, так что данное помещение вполне подходило для подобной встречи. Символом контакта древности и цивилизации может служить именно такая комната, сохранившаяся в динамично развивающемся городе-государстве Сингапуре.
— Пришли остальные участники встречи, мистер Юнг. — Саймон услышал визг тормозов перед домом, и сердце его забилось быстрее. — Мистер Цю уже наверху. Он все подготовил для записи переговоров. Пожалуйста, имейте это в виду.
— Хорошо.
На веранде зазвучали шаги. Саймон вернулся за оставленным кейсом, мистер Ни успел тем временем отлучиться на мгновение и вернулся с тремя мужчинами.
— Мистер Юнг, позвольте представить вам мистера Тана… — Прежде чем господин Ни завершил ритуал представления, Тан, опережая дальнейшие рекомендации старика, шагнул вперед, пожал Саймону руку и назвался:
— Директор филиала Советского Коммунального банка в Сингапуре. Я очень рад.
— Мистер Го, исполнительный директор и глава кредитного ведомства.
— Как поживаете, мистер Юнг?
— И мистер Борисенко из Москвы, заместитель директора банка по региону Юго-Восточной Азии.
— Рад с вами познакомиться, мистер Борисенко. Искренне надеюсь, что вы проделали такой длинный путь не только ради меня.
