В период моей многолетней работы в Баренцбурге я столько раз ходил этим маршрутом на буксире «Гуреев», который уже давно списан и порезан на металлолом, что впору было получать права на вождение буксира. А всё из-за моей любви к морю. В детстве мечтал быть то капитаном, то водолазом. Как-то раз даже, стоя на причале ялтинского порта, попросил какого-то моряка взять меня с собой прокатиться на буксире. Меня взяли, предложив помочь укладывать в трюме якорную цепь. Я с радостью согласился, залез в тесное, закрытое от всего помещение, где старательно поправлял автоматически передвигавшиеся звенья якорной цепи. Это сейчас я понимаю, что никакой моей помощи в этом решительно не требовалось, а тогда, мальчишкой, я думал, что выполняю очень важную работу. Вымазался весь в машинном масле, настоящей прогулки не получилось, но несомненно был страшно доволен, хоть и устал.
Теперь было совсем другое дело. Но буксир я приходил в качестве начальника, хотя никогда этим не кичился. И когда я впервые попросил старика, так мы с Андрюхой за глаза звали капитана, действительно пожилого и очень опытного моряка, позволить мне стать за штурвал буксира, то обратился я с этой просьбой не как начальник, и уж тем более не тоном приказа, а чувствуя себя всё таким же мальчишкой, мечтавшим водить суда по дальним морям. Я ведь действительно был в далёком море Северного Ледовитого океана, и именно теперь мне выпала возможность хоть частично осуществить свою детскую мечту. Старик разрешил мне стать за штурвал под его присмотром и терпеливо спокойно пояснял, почему буксир начинает резко уходить то вправо, то влево, как надо учитывать боковую волну и так далее. Скажу без хвастовства, что освоил я премудрость вождения быстро, поскольку уж очень хотел этого, так что вскоре всякий раз, как только я появлялся на мостике, старик отдавал мне штурвал и я вёл буксир до места назначения практически в любую погоду, даже во льдах и в сильный туман, когда приходилось идти по компасу. Умел расходиться со встречными судами, заранее показывая левый борт, говоря тем самым, что ухожу вправо. Расходиться следует левыми бортами. Правда, техника на нашем буксире была самая что ни на и есть примитивная, но и ею надо было уметь управлять. Спасибо старику — обучил.
Каких только приключений у меня не было на «Гурееве»? Иному писателю-маринисту на роман хватило бы. Буксир-то старенький. То кингстоны забьёт водорослями, зачихает мотор закашляет, и Андрюха, матрос-механик, беззлобно ругаясь и ворча, что вот, мол, куда бы мы без него делись, лезет вниз прочищать трубки, а мы с беспокойством смотрим, как неуправляемый в это время, поскольку двигатель остановлен, буксир начинает сносить к берегу. В этих местах, как учил меня старик, нужно всегда держаться двухмильной зоны от берега, чтоб не сесть на мель или не пропороть днище острыми подводными скалами. Было же у нас такое, что мы снимали с мели одно частное голландское судёнышко, застрявшее не траверзе Баренцбурга во время сильного отлива, оказавшееся почему-то неожиданностью для моряков-неудачников. Сняли успешно, за что получили в подарок от потерпевших ящик пива. А помогали вообще-то бесплатно, как было у нас принято. У нас, но не у других помощников.
Однажды почти в том же месте на мель села яхта не то французов, не то англичан. Владелец яхты заметил небольшую течь и, перепугавшись, что потонет, обратился за помощью к норвежцам. Те сразу прислали вертолёт и сняли с борта неудавшихся путешественников, а к яхте пошёл небольшой кораблик, возивший туристов разных компаний. Он спокойно отбуксировал слегка лишь повреждённую яхту в Лонгиербюен, а владелец этого судна, он же капитан, хвастался потом в разговоре со мной, что выставил такой счёт за буксировку, что хозяину яхты скорее всего придётся её продать, чтобы рассчитаться за глупость, которую совершил покинув яхту до прибытия буксировщика. Лучше было, оказывается, оставаться на месте, тем более что серьёзной опасности не было.
То как-то вёл я буксир чуть ли не в середине лета, когда льды в море давно, казалось бы, растаяли, но в этот раз их принесло откуда-то с севера и они заполонили собой почти всё пространство Исфьорда, по которому мы всегда ходили в Лонгиербюен. Другого-то ходу нет. Но льдинки небольшие и не плотной массой, а вразброс, так что я спокойно вёл буксир, обходя время от времени встречавшиеся кусочки бывших ледовых полей или даже ледников. Старик спустился в кубрик, а рядом со мной на высоком стульчике сидела его жена.
По-моему, я впервые видел её на капитанском мостике. Но дело не в этом, хотя, как любят говорить, женщина на корабле к несчастью. Тут это суеверие вполне уместно вспомнить.
