Ноги скоро начали неметь от холода. Колька держался за Алесем, как утопающий держится за спасательный круг – даже когда грязь поднялась до середины груди, и пришлось тащить винтовку на судорожно вытянутой вверх руке, когда так и тянуло метнуться в сторону, чтобы выбраться… Очевидно, мальчишка- партизан знал, что делает – вскоре снова потемнело, а там впереди замаячил какой-то остров. Во всяком случае, Колька различал деревья, приободрился и понял, что не обманулся, услышав одышливый голос Алеся:
– Попова Плешь, Никол. Полпути отломали, а до рассвета ещё два с лишком часа. Успеем!
Грязные, как черти, они выбрались на сушу и тут же повалились под чахлые кустики. Колька слышал, как со всхлипами дышит Алесь, и с легким удовлетворением отметил, что и он устал не меньше его, приспособленного горожанина. От одежды воняло гадостно, однако Колька почти не замечал запаха – с болота несло ещё отвратнее, да и принюхался уже.
– Есть охота, – со вздохом сказал Алесь, приподнимаясь на локтях. – Трое суток ни крошки во рту не было.
Кольке тоже хотелось пожевать что-нибудь, но жаловаться было стыдно, по сравнению с Алесем его положение виделось не фиговым. Однако, мысли о бутербродах витали в ночном воздухе, и Колька тоже вздохнул:
– Петербургер бы сейчас…
– Чего? – не понял Алесь. Колька объяснил, помогая себе руками:
– Ну, это белая булочка такая, в ней котлета с огурцом и с кет… с томатным соусом. Ещё с луком может быть. Горячая.
– Кончай, – сердито сказал Алесь, снова падая на траву. – Потерпим… – и тут же спросил: – А что за название такое – немецкое, что ли?
– Угу, – не стал вдаваться в подробности Колька.
– Вкусное, наверное… Я уж и не помню, когда белый хлеб последний раз ел… – До войны мамка пекла сдобные пышки. Со сметаной – язык проглотишь!
– А где… – начал Колька, но тут же обругал себя и умолк. Правда Алесь догадался, про что хотел спросить товарищ по побегу и ответил:
– Да нет, они живые. Они на одном хуторе в лесу, прячутся. Как фрицы отца хотели заставить на них пахать – он инженером МТС был – а он не хотел, так они его избили и сроку день дали. Ну мы и ушли… Я потом к нашим сбежал, в отряд, а мамка с отцом не смогли. Он болеет после битья, а она – куда от него? А у тебя родители живы?
– Живы, – кивнул Колька. – Они далеко. Короче, за линией фронта.
– Странный ты, – не подозрительно, но задумчиво сказал Алесь. – И… – он хотел ещё что-то добавить, но вдруг бесшумно перевернулся на живот, перехватив автомат, и прижал левой рукой Кольку, зашипев: – Ле-жи…
Кольке не пришлось даже спрашивать, почему. Он и сам увидел словно плывущие над болотом – там, где они шли – лохматые фигуры, не имевшие формы. От страха волосы у мальчишки зашевелились по всему телу, он готов был подумать любую чушь… но уже в следующий миг понял, что это не болотная нечисть и не призраки, а просто (если можно так сказать!) немцы. Их было немного, человек десять – рослых, одетых в мохнатые камуфляжи (а Колька почему-то думал, что это недавнее изобретение) с капюшонами, и таких же грязных, как мальчишки. Двое несли длинные пулеметы с дырчатыми стволами, у остальных были автоматы. Луна светила ярко, и Колька с ужасом узнал в идущем третьим Виттермана – это было похуже любой нечисти. Ещё больше – если это вообще было возможно – Колька испугался, покосившись на лицо Алеся. Оно было отчаянным и каким-то белесым, и Колька уже решил, что вот сейчас мальчишка начнет стрелять, а тогда… Но Алесь, судя по всему, не собирался погибать в бессмысленной стычке. Он поманил Кольку и ужом бесшумно пополз вдоль кустов.
Обмирая и сдерживая дыхание, Колька двинулся следом. Ему казалось, что ползет он страшно шумно, сейчас раздастся окрик, потом очереди… Конечно он и правда шумел больше Алеся, но немцы, хоть и шли тихо, не услышали шороха за густым побулькиванием болотной жижи. И – тоже везение! – выбрались на берег левее того места, где выползали мальчики, иначе непременно увидели бы грязь на примятой траве, ещё свежую, не подсохшую. Слышно было, как кто-то из немцев что-то буркнул, Виттерман – Колька узнал голос – зашипел на него, как недавно Алесь на Кольку. Немцы зашагали – той же бесшумной цепочкой – вглубь острова, двигаясь быстро и целеустремленно.
– Продал кто-то, – услышал Колька выдох Алеся. – Продал кто-то… – и Алесь мерзко выругался. – Два пулемета аж, зажмут наших, и все… Никол, вот что. Спешить надо. Прямо лететь. Отстанешь – брошу.
– А что, – Колька сдерживал пробившую дрожь, – есть путь?
– Почти нет, – выдохнул Алесь, – да что делать-то? Пошли…
