Шрам полностью

Появляются пузыри воды – пресной и соленой. Их выдыхают братья и сестры за много миль отсюда; эти пузыри поднимаются, сохраняя свою целостность даже в однородной с ними среде, они проскальзывают сквозь проделанные с помощью магии отверстия и вытесняются, без остановки продолжают свое движение вверх, покрывая огромные расстояния от той точки, откуда пустились в путь. Они разрываются около ушей охотников, доставляя им послания из дома. Слухи и истории, которые передаются, как вода. От гроуц'х и магов в Дженгрисе, от шпионов в Железном заливе.

Мы слышим что-то, говорит один из голосов.

Охотники соединяются и, напрягаясь изо всех сил, шлют поток энергии, используя для этого фокусаторы – атавистический орган, доставшийся им от предков. Их вожаки шепчут в ответ, и теперь уже речь охотников через пузыри передается назад, домой.

В море вошло что-то новое, говорят они.

И когда разговор заканчивается, маги, застывшие неподвижно в глубине Вздувшегося океана в трех тысячах миль от своего дома, моргают, трясут головами, и звук, дошедший до них с другого конца света, рассеивается с водой, которая несет его.

Идут корабли, говорят они своим охотникам. Много. Быстро. Из Железного залива. Они тоже вышли на охоту. Ищут, как и мы. Пересекают море. С ними наши братья и сестры, цепляются к ним, как прилипалы, поют для нас. Мы можем легко найти их.

Корабли. Корабли ищут то же, что и мы. Они знают, куда направляются. У них есть машины для поисков.

Мы пойдем по их следу, а они найдут след для нас.

Охотники ухмыляются, показывая свои длиннющие зубы, и с хлюпами изрыгают фонтаны воды – так они смеются; они складывают свои конечности и, обтекаемые, устремляются на север в указанном им направлении – туда, куда придет кробюзонская флотилия. Они встретятся с ней, соединятся со своими товарищами и наконец-то найдут свою добычу.

Аванк, волоча за собой Армаду, двигался вперед с неизменной устойчивой скоростью – всегда на север. Не с такой скоростью, как корабль, но гораздо быстрее, чем город мог двигаться прежде.

Суда Армады возвращались каждый день. Их тайные устройства сообщали им о невиданной прежде скорости движения их города-порта, и они с испугом или радостью мчались через моря домой с добычей – драгоценностями, едой, землей, книгами.

Вернувшись, моряки не узнавали город. Армада неторопливо двигалась, словно по собственной воле, окруженная целым флотом буксиров и пароходов, которые всегда тащили ее, а теперь следовали за ней огромной беспорядочной массой: еще один город, распадающийся на составные части, верный и бесполезный.

Некоторые из этих ненужных теперь судов были включены в ткань города: они притягивались крюками, приваривались на место, лишались оснастки, переоснащались, обстраивались. Другие превращались в пиратские корабли, облицовывались броней, вооружались самыми разными пушками – гибриды, ощетинившиеся новообретенной артиллерией.

Город держал курс на северо-северо-восток, совершая, однако, маневры, чтобы обойти шторм, или скалистый остров, или подъем на морском дне, невидимый для жителей Армады.

Штурманы «Гранд-Оста» имели запас пиротехнических ракет разного цвета. Когда надо было сменить курс, штурманы запускали ракеты в различных, заранее обусловленных комбинациях. Механики в других кварталах, получив сигнал, запускали громадные лебедки, которые подтягивали ту или иную из погруженных в море цепей.

Аванк реагировал, безропотный и уживчивый, как корова. Он изменял направление своего движения (ударами плавников, или мембран, или лап, или боги уж знают чего), реагируя на слабый натяг поводьев. Он позволял направлять себя.

Работы в трюме «Гранд-Оста», в машинном отделении, стали рутинными. Целый день в вибрирующие котлы подавалась тонкая струйка горного молока, добытого «Сорго», и по цепям на шипы посылался ублажающий сигнал, который предположительно достигал мозговой коры аванка.

Это огромное существо было посажено на иглу: пьяное от наслаждения, оно стало безмозглым, как головастик.

Поначалу после подъема аванка, когда стало ясно, что магия и охота принесли свои плоды, что легендарное существо вошло в Бас-Лаг, граждане Армады были вне себя от радости.

В тот первый вечер как-то само собой организовалось торжество. Снова было извлечено на свет убранство, украшавшее город во время праздника конца кварто, бульвары и площади наполнились танцующими людьми, мужчинами и женщинами, хепри, кактами, струподелами и другими; они несли множество аванков из папье-маше, столь же неправдоподобных, сколь и разнообразных.