Шрам полностью

Любовница бессмысленно кричала на испуганных ученых, сообщая им, что Аум и Тиарфлай мертвы, и что-то разрывает их город на части, и они должны ответить, что это такое, победить его, и тут задвижка с дверей упала и дверь открылась.

В помещении воцарилось испуганное молчание; все головы повернулись – на пороге стоял Бруколак.

Он тяжело дышал в дверях; из широко раскрытого рта торчали страшные зубы. Бруколак попробовал воздух своим змеиным языком и обвел собравшихся желтоватыми глазами, потом махнул рукой, отделяя всех от Любовников.

– Уходите, – прошептал он.

Исход занял всего несколько секунд, и Бруколак остался с Любовниками наедине.

Они смотрели на вампира без страха, но настороженно, а он шел к ним.

– Эта история заканчивается сейчас, – прошептал он.

Любовники, не произнеся ни слова, медленно разошлись, и теперь перед вампиром было две цели. Оба молча вытащили пистолеты. Бруколак встал так, чтобы ни один из них не смог пройти к двери.

– Я не хочу править, – сказал он, и в его голосе была слышна искренняя нотка отчаяния, – но эта история заканчивается сейчас. Это не план, это какое-то идиотское безумие. Я не позволю вам уничтожить город.

Он оскалился и присел, чтобы прыгнуть. Любовники подняли оружие, зная, что от него не будет никакого толку. Они мельком взглянули друг на друга, но тут же снова повернулись к Бруколаку, готовому атаковать.

– Сдавайся!

Это был Утер Доул. Он появился в дверях. Меч цвета кости сверкал в его руке.

Бруколак не повернулся, не отвел взгляда от Любовников.

– Я знаю о тебе кое-что, Утер, – сказал он. – Одно теперь точно знаю. Армада – твой дом, и этот дом нужен тебе. И я знаю, как бы ты там ни врал, говоря о «преданности», – на секунду его голос стал резким, – единственное, чего ты не предашь, это город. Но ты знаешь: они его уничтожат.

Он замолчал, словно в ожидании ответа.

– Сдавайся. – Больше Доул ничего не сказал.

– Если этот сраный Шрам и в самом деле существует, – прошептал Бруколак, все еще не поворачиваясь, – и если они доберутся туда, а мы каким-нибудь чудом доживем до этого дня, тогда они уничтожат нас. Мы не какой-нибудь экспедиционный отряд и не поисковая партия. Это город, Утер. Мы живем, мы покупаем и продаем, мы крадем, мы торгуем. Мы – порт. Мы не ищем приключений. – Он повернулся к Утеру Доулу и язвительно посмотрел на него. – Ты это знаешь. Поэтому-то ты и прибыл сюда, будь я проклят, Утер. Потому что устал от приключений… Давай разумно порассуждаем… Нам ни к чему этот долбаный зверь. Нам не нужно тащиться на край света – никогда не требовалось. Не в том дело, что какой-то хер сто лет назад создал эти цепи. Дело в том, что они без толку висели. И если мы останемся в живых, то, пока мы пристегнуты к этому треклятому аванку, эта парочка затеет еще какое-нибудь путешествие, а потом еще, пока не погубит всех. Это не наша логика, Доул, Армада живет по другим правилам. Не для этого мы пришли сюда. Я не позволю им завершить начатое.

– Бруколак, – сказал Доул, – это будешь решать не ты.

Глаза вампра медленно расширились, на лице проступили резкие морщины.

– Боги!.. Ты же знаешь, что я прав, Утер, ведь знаешь? Я же вижу по тебе. Так что же ты делаешь? – прошипел он. – Что ты задумал?

– Мертвяк, – тихо сказал Доул. – Тебе придется сдаться.

– Ты так думаешь, живец Доул? – прошептал Бру-колак. Голос его осип от едва сдерживаемого гнева. С его торчащих зубов стекали вязкие струйки слюны. Он сжал кулаки, раздался хруст костей. – Ты так думаешь? Ты превосходный солдат, живец Доул. Я видел, как ты сражаешься. Я и сам сражался бок о бок с тобой… Но мне больше трехсот лет, Доул. Ты убил двоих-троих моих помощников и уже решил, что можешь справиться и со мной? Я убийством проложил себе тропу в этот город, когда тебя еще и на свете не было. Я завоевал мой квартал огнем и мечом. Я пролил столько крови, что ни один живец и не видел… Я Бруколак, и твой меч не спасет тебя. Неужели ты в самом деле думаешь, что можешь совладать со мной?

Коридоры «Гранд-Оста» были совершенно пусты. Беллис петляла по этим проходам, потом по лестнице бросилась к тюрьме – ее шаги возвращались к ней эхом.

Даже помещение перед камерой Фенека было пустым – охранники, как и все другие, были призваны на защиту Саргановых вод. Беллис внезапно поняла, что в этом и состояли условия сделки. Условия договора. Пустые коридоры – вот что обеспечил Бруколак для пришельцев.

У камеры Фенека оставались только два мага, но они были мертвы. Беллис, приблизившись к телам, увидела, что кровь все еще сочится по полу. Мужчина пытался прибегнуть к магии, и из его пальцев, сведенных предсмертной судорогой, исходили и затем рассеивались энергетические дуги. Женщина рядом с ним была рассечена надвое.

Беллис от страха, подступавшего к горлу тошнотой, стала двигаться неуклюже. Она помедлила перед входом в камеру, стоя в луже крови, рука ее замерла на полпути к двери. Она боролась с собой, не зная, что делать дальше.