— Конечно, — ответила мама, и её губы дрожали. — Я понимаю.
После этого она почти ничего не говорила, лишь натянуто улыбнулась госпоже Агуда на прощание, прежде чем мы покинули её кабинет. Коридоры были переполнены, и какая-то часть меня глупо надеялась увидеть где-нибудь уродливую голову Стивена, но я знала, что в чудеса лучше не верить. Я снова проверила свой телефон, но от него по-прежнему не было сообщений. Меня охватило беспокойство. Я не могла перестать думать о его носе и о всех возможных проблемах, которые могли возникнуть, если бы он не лечил его.
— Я уверена, что Стивен скоро придёт в себя, — солгала я, ободряюще улыбнувшись ей.
Она встретила мой взгляд с серьёзным выражением лица.
— Мели, мы должны найти его. Ситуация выходит из-под контроля, а Роберт отказывается что-либо с ним делать. — Конечно, мой отец отказался что-либо предпринимать в отношении Стивена. Он давно махнул на него рукой. Он не хотел больше ничего слышать о Стивене, пока тот не изменится к лучшему, поэтому мы не могли полагаться на него как на голос разума.
С другой стороны, не только он был виноват в том, что ситуация вышла из-под контроля. Рядом со мной шла ещё одна виновница, которая до недавнего времени говорила: «Стивен не наркоман». Но у меня не хватило смелости прямо обвинить её в этом.
— Мы найдём его, но ты же знаешь, что мы не можем привлекать полицию, — сказала я, понизив голос и посмотрев на группу студентов, мимо которых мы проходили, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. — Что, если он с друзьями-наркоманами? Или ещё хуже — с этими ублюдками из банды? Его посадят в тюрьму.
Мама сжимала в своих идеально ухоженных руках красную сумочку от Дольче. Было забавно, насколько безупречной была её внешность, так непохожая на её жизнь, которая трещала по швам. Если бы только она старалась со Стивеном так же, как тешила своё тщеславие…
— Я понимаю. Нам нужно найти другой способ. Ты можешь спросить у его друзей. Некоторые из них, вероятно, знают, что он задумал.
Я поморщилась.
— Сомневаюсь, что они стали бы делиться со мной, если бы он решил избегать нас. Кодекс дружбы и всё такое.
Внезапно я заметила, как промелькнули ослепительно светлые волосы. Я остановилась, чувствуя отвращение к самой себе из-за идеи, которая только что пришла мне в голову.
— Кстати, о друзьях Стивена… — Я кивнула в сторону Барби, который был занят спором с кудрявой брюнеткой у своего шкафчика. — Я пойду спрошу его о Стивене, так что дай мне несколько минут.
Она приподняла бровь, заметив, как Барби открыто демонстрирует свое вечное возбуждение.
— Хорошо. Я подожду тебя в машине, — произнесла она.
Когда я приближалась к ним, мои шаги были неторопливыми, а губы кривились в усмешке. Что-то неприятное сжалось у меня в животе, и я была уверена, что это связано с тем, что мне было неприятно видеть, как эти двое почти трахаются так, будто завтрашний день не наступит.
Я не знала, что вызывало у меня большее отвращение — то, как он присасывался к ее губам, словно осьминог, или звуки наивысшего экстаза, которые они издавали. Они были рождены, чтобы сниматься в порно. Я не удивлюсь, если они уже это сделали.
Я остановилась прямо за ними. Мне бы очень хотелось оказаться где угодно, только не здесь, но как бы я ни старалась игнорировать тот факт, что эта "крыса на стероидах" была хорошим другом Стивена, я не могла просто уйти. За последние несколько месяцев они стали очень близки и проводили много времени вместе. Если кто-то и мог знать о местонахождении Стивена, то это был Барби. Я должна была воспользоваться этим ценным источником информации, даже если это означало, что мне придётся поступиться своей гордостью и совершить то, что казалось преступлением против человечности
— Кхм, — я прочистила горло, но влюблённые продолжали обмениваться своими заражёнными жидкостями. Я изобразила руками воображаемый рог. — Мэйдэй! Мэйдэй! Двое возбуждённых подростков собираются зачать зомби-младенцев прямо в коридоре! Повторяю, двое озабоченных подростков собираются сделать зомби-младенцев прямо в коридоре! Пришлите подкрепление! И очень маленькие презервативы!
Я с удовлетворением отметила, что привлекла внимание всех в коридоре, включая Барби. Он застонал, с трудом оторвавшись от ее губ, и посмотрел на меня через плечо. Его свирепый взгляд и насмешка были не для слабонервных, но, к сожалению для него, я привыкла к подобным взглядам и насмешкам.
— Я бы узнал этот раздражающий голос где угодно, — проворчал он. Мой взгляд невольно упал на его губы. Они были припухшими, как будто он только что целовался с пчелой. Дважды «фу».
— Я рада, что меня узнают. Должна сказать, это признак по-настоящему замечательных людей, — сказала я с усмешкой, которая, как я надеялась, отпугнет всех, кто мог бы принести мне несчастье.
Он повернулся ко мне со скучающим выражением лица и смерил меня взглядом.
