Впервые после смерти Стивена я почувствовала, как тяжесть в груди немного отступает, и во мне начал расти крошечный росток надежды на то, что, возможно, остаток моей жизни не будет таким мрачным без него.
— Если бы ты мог видеть меня сейчас, ты бы не позволил мне пережить это так. — Я нашла на полу свою ночную рубашку и надела её. Выйдя на балкон, я глубоко вдохнула свежий воздух. — Но я думаю, ты был бы рад узнать, что я способна на положительные эмоции. Я не законченная стерва… сюрприз, сюрприз!
Я улыбнулась. На этот раз боль не была такой глубокой и гнетущей, как раньше. Внутри меня всё ещё было больно, но теперь к ней добавилась радость.
— Если бы ты был здесь, «Моя история с Барби» стала бы твоей самой любимой мыльной оперой. Ты бы назвал её «Мучения и страсть» или «Страсть пердежа». Ещё лучше!
Стая птиц пролетела по небу, описывая несколько спиралей, прежде чем продолжить своё путешествие в неизвестность, и я представила, как Стивен улыбается.
— Я люблю тебя, Стивен. — Я сказала ему слова, которые не могла произнести в день его смерти, и часть груза, который я несла с того дня, свалилась с моих плеч. — Я всегда буду любить тебя, старший брат.
Это было замечательно. Мне было радостно осознавать свои чувства. Возможно, однажды я смогу отказаться от всех этих масок и стать самой собой.
Я снова улыбнулась. Я могла бы попытаться.
Я начала насвистывать, чего никогда раньше не делала, и направилась в душ, прокручивая в голове воспоминания о прошлой ночи. Мне снова стало жарко.
Боже, как же я была рада, что комната моей мамы находится в другом крыле!
Я ожидала, что Мейсен завалит меня сообщениями, но он этого не сделал. Он написал мне намного позже, когда я уже собиралась на ужин с Матео, и это сообщение стало для меня настоящим шоком: Хочешь пойти куда-нибудь со мной сегодня вечером?
Я съехала на обочину и перечитала текст еще миллион раз, опасаясь, что мой мозг сыграл со мной злую шутку. Нет, это действительно было то, что он написал. Мои руки были влажными, когда я отправляла ему ответное сообщение: Зачем? Ты просишь меня пойти с тобой прятать трупы? Если так, боюсь, мне придется отказаться.
Я нетерпеливо постукивала ногой по полу, ожидая его ответа: Это свидание, сатана. Ты знаешь, что такое свидание? Или тебе нужно, чтобы я написал тебе определение?
Мои ноздри раздулись. Как это было возможно, что я одновременно хотела поцеловать и убить этого парня?
Я: Не раньше, чем я отправлю тебе сообщение с определением «Барби засранец».
Сразу после этого я отправила ещё одно сообщение: И, насколько я помню, ты не ходишь на свидания.
Его ответ пришёл почти сразу же: Всё когда-нибудь бывает в первый раз.
Бабочки в моём животе запорхали с новой силой, смешанные со страхом. Прошлой ночью он исцелил часть меня и помог мне снова почувствовать себя цельной, но была ли я действительно готова к большему? Хотела ли я вообще попробовать это с ним?
Мои пальцы зависли над клавиатурой. Пульс громко отдавался в ушах, когда я уставилась на пустой экран. Я напечатала: Я не хочу, но затем стерла эти слова. Я напечатала их снова и почти отправила, но снова удалила, бросила телефон на пассажирское сиденье и выехала на дорогу. Я была на грани, разрываясь между страхом и нуждой, и мне казалось, что один неверный шаг может отправить меня обратно в ад.
— Глупые влюбленности и глупые парни. Жизнь была бы намного проще без всей этой драмы, — бормотала я, паркуя машину возле мексиканского ресторана, где должна была встретиться с Матео. Я прищурилась, глядя на свой телефон, как на врага. — И что мне с тобой делать, а?
Покачав головой, я сунула телефон в карман и вышла из машины. Возможно, ужин поможет мне прояснить мысли, чтобы я могла ответить ему позже.
Матео уже ждал меня в ресторане. Он был одет в обтягивающую рубашку и черные джинсы и выглядел так, словно воплотилась мечта любой девушки. Неудивительно, что некоторые девушки откровенно пялились на него с тоской в глазах.
— Ты хорошо принарядился дружище, — заметила я, садясь напротив него. — Хочешь, чтобы Шрейе было на что посмотреть?
Он улыбнулся, и в отличие от его прежних улыбок, эта была не слабой или фальшивой. Так он улыбался до того, как познакомился с Сарой, и я даже не была уверена, осознавал ли он это. Преображение века. Нет, не века. Целой эпохи.
