— Нет, это ты влипла в неприятности. Я не говорил тебе бить твоего брата. Я не просил тебя быть такой агрессивной со мной. Это всё твоя вина, и если ты думаешь, что я позволю тебе приблизиться к моему брату, подумай ещё раз.
— Я не хочу никого другого, — тихо сказал Элай, поднимая умоляющие глаза на Барби. — Мне было весело с Мелиссой сегодня. Пожалуйста, позволь ей остаться.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не высказать все проклятия, которые вертелись у меня в голове, в адрес Барби.
— У тебя вообще есть сердце? — Спросила я Барби, стараясь говорить как можно спокойнее. — Нет, конечно, нет, потому что если бы оно у тебя было, твоему брату не пришлось бы просить о том, что на самом деле является его выбором. Не твоим. Если он захочет, чтобы я была здесь, я буду здесь, и ты можешь возмущаться сколько угодно, но тебе меня не остановить.
Барби, сцепив руки, переводил взгляд с меня на Элая, его дыхание вырывалось с резкими вздохами. В затянувшемся молчании на его стиснутых челюстях пульсировала жилка, и я почти ощутила сладость победы.
— Отлично, — процедил он сквозь зубы.
Я приподняла брови, едва сдерживаясь, чтобы не вскинуть кулак в знак триумфа.
— Отлично? — Спросила я, просто провоцируя его.
Его взгляд пронзил меня.
— Ты и в первый раз меня услышала, сучка. Ты можешь остаться, но если ты что-нибудь сделаешь с моим братом, я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родилась.
Боль пронзила мой живот, как напоминание о том времени, когда я действительно жалела, что родилась на свет. В то время я чувствовала себя словно разбитая на тысячи осколков, которые уже никогда не смогут собраться воедино. Барби никогда бы не узнал, что ничто, что он может со мной сделать, не сравнится с тем, через что я уже прошла. Нельзя сломать то, что уже сломано. Я сжала кулаки.
— Попробуй, Барби. Но если ты сделаешь мне больно, я отвечу тебе тем же. Со мной никто не шутит. Никто.
Он открыл рот, чтобы возразить, но затем посмотрел на Эли и тихо выругался. Не говоря ни слова, он развернулся на каблуках и выбежал из комнаты.
— Все хорошо, — пробормотала я, массируя шею, чтобы хоть немного избавиться от напряжения. — Извини за это шоу уродов, генерал Сказочный. Наверное, мне следовало сказать тебе, что мы с твоим братом совсем не ладим.
— Но почему нет?
Я пожала плечами.
— Думаю, это просто одна из загадок Вселенной. Мы не нравимся друг другу, вот и всё. Спасибо, что заступился за меня. Я у тебя в долгу.
Его губы на мгновение изогнулись в улыбке.
— Не беспокойся об этом. — Он опустил взгляд. — Думаю, мне тоже следует извиниться. Мейс… Обычно он не такой. Я не знаю, что с ним происходит, но я обещаю, что он неплохой.
У меня не хватило духу не согласиться с ним. Я просто кивнула и сказала:
— Уже забыто.
Барби ошибался. Я пришла сюда не для того, чтобы причинить ему боль, используя его брата. Я бы никогда не использовала Элая для этого. Но если наша ссора и открыла мне глаза на что-то, так это на то, что у меня была прекрасная возможность отомстить ему за то, что он солгал директору. Он очень разозлился увидев меня здесь, и как бы мне ни было неприятно его присутствие, я в любом случае продолжала бы приходить, стараясь испортить ему каждый день, каждую минуту, пока он был один.
Кто-то должен показать ему его место, и я рада оказать ему эту честь.
После того как я покинула дом Элая, я отправилась в Сомерс, чтобы увидеться с отцом. Мы не общались уже довольно долго, и мне хотелось поговорить с ним. Он всегда был очень занят своей юридической фирмой, и чаще всего я могла общаться только с его ассистентом. Однажды он даже забыл о нашей договоренности встретиться за ужином, и мне пришлось ждать его в ресторане, как будто я какая-то глупая девчонка. Вот и всё, что я могла сказать о том, что была его любимым ребёнком.
Одна часть меня скучала по нему, а другая, та, что винила его во всех проблемах нашей семьи, хотела накричать на него и сказать, что он был самым плохим родителем на свете. Стивен пропал, и если бы он больше заботился о своём сыне и сделал хоть что-то, чтобы показать ему свою любовь и заботу, тогда, возможно…
Я подъехала к нашему дому или, точнее, к папиному дому, и выскочила из машины. Воспоминания и эмоции нахлынули на меня с ностальгией, напомнив, что перемены — это могучий враг, способный лишить тебя всякого контроля и чувства направления. Я прожила здесь всю свою жизнь, пока мои родители не подали на развод, и не началась борьба за то, кто что получит. В конце концов, они смогли прийти к соглашению, и мы с мамой и Стивеном переехали жить к моим бабушке и дедушке. В их доме было уютно, а бабушка и дедушка поддерживали меня и были милы, но я не чувствовала себя здесь как дома. Это напоминало мне о том, что было потеряно, и предвещало грядущие разочарования. Затем мы переехали в наш новый дом, но разочарования не прекращались, и именно тогда все это «дерьмо» по-настоящему обрушилось на нас в виде зависимости Стивена.
