Мой голос крепнет, заполняя голову, уши и память словами о месте, где нет бед и парят синие птицы. Воздух наполняет легкие, по коже бегут мурашки.
Я словно просыпаюсь.
И на миг становлюсь прежней.
…Я засыпаю, ощущая себя в безопасности, окруженная близкими людьми. Мы дома, вместе – что с нами может случиться?..
Мой голос падает до шепота:
Соленая влага на губах – я плачу. Но глаз не открываю. Рано. Я хочу прочувствовать этот миг.
Я на сцене. Музыка. Мурашки по коже.
Звук забытого голоса.
Воспоминания о доме.
Когда я открываю глаза, Пайпер показывает мне свою руку.
– Волосы дыбом встали. И будь у меня волосы на другой руке, они бы тоже стояли.
Асад задумчиво смотрит на меня, нахмурившись и слегка приоткрыв рот.
– Почему ты пошла в рабочие сцены?
Я указываю на свое лицо, но он качает головой.
– Нет, Ава, правда, ты поешь лучше многих в труппе. Ты должна пойти на прослушивание.
Я трясущимися руками собираю кисти. Их деревянные ручки тихо стукаются друг о друга.
– Даже если б захотела – что вряд ли – прослушивания уже прошли.
– Не-а, – наставив на меня палец, заявляет Асад. – Синтия Чанг подхватила мононуклеоз в День святого Валентина, так что они ищут актрису на роль Глинды.
– Доброй Волшебницы Глинды? Ангельски прекрасной? Издеваешься, что ли?
Помогая мне прибираться, Асад только качает головой.
– Не у каждого такой голос, как у тебя, Ава, – пристально глядя на меня, говорит Пайпер.
– И лицо тоже, – парирую я.
Асад задергивает занавес, скрывая вымышленную аудиторию.
– «Каждый заслуживает шанса на полет», – тихо, почти себе под нос, бормочет он и поясняет, заметив наши взгляды: – Мои любимые строки из «Злой». Боже, как получилось, что вы не видели этот мюзикл?
Несколько кистей выпадают из моей руки-клешни и рассыпаются по полу. Я пытаюсь объяснить Пайпер и Асаду, что их задумка безнадежна, пусть мне и понравилось снова петь.
– Жизнь – не мюзикл, ясно? Мне в зеркало противно смотреть, а вы хотите, чтобы я пела на сцене перед всей школой?
Пайпер подает мне одну из упавших кистей.
– Твой голос уцелел при пожаре, так пользуйся этим!
Всю неделю Пайпер и Асад по очереди проверяют список участников прослушивания, вывешенный на двери актового зала.
В последний день заявок Пайпер засовывает ладони под мышки и машет локтями, изображая курицу.
– Ко-ко-ко.
– Мило. Почему бы тебе самой не попытать удачу? – спрашиваю я.
Пайпер опускает руки.
– Это не для меня.
– Почему?
– Потому.
– Значит, ты не планируешь выбесить Кензи, протолкнув меня в ее театр и использовав как пешку в своем плане мести?
Пайпер резко останавливается посреди коридора, едва не сбив с ног какого-то парня. Когда тот бросает на нее злой взгляд, Пайпер показывает ему средний палец.
– Я хочу, чтобы ты сделала это, потому что можешь. Я не могу ходить. Тот плаксивый парень в группе не может играть на пианино. Ты не можешь смотреться в зеркало. Но петь ты можешь.
В театре, пока мы разбираем потрепанные костюмы, Асад открытым текстом говорит о записи на прослушивание. Он передает мне огромное ядовито-розовое платье с кринолином.
– Я уверен, что ты получишь эту роль.
– Есть разница между «получить» и «хорошо исполнить». – Я отпихиваю от себя слои атласной ткани. – И убери от меня это платье. Ты хочешь, чтобы я все-таки пошла на прослушивание или прямо сейчас сбежала отсюда с криками ужаса?
