— Видишь ли, малыш, ты знаешь всю мою семью. А я еще ни разу не видел твоих родных. Все как-то некогда было. А сейчас есть причина. И потом, я командор пробега, я и должен объяснить все сам.
— На всякий случай завтра пришлю маму. Она принесет сухой малины для парня.
— Я попробую, Павлик... Только потом... мы еще раз приедем сюда...
Иногда к вечеру собирается дождь. Легкая туча медленно приближается к поселку. И меня охватывает неудержимое беспокойство, точно я должен сейчас же, немедленно куда-то бежать, что-то делать. Но бежать некуда.
Я сел на диван. Достал папиросу и размял ее. Отыскал глазами пепельницу. Она стояла на столе — бронзовый кленовый листок. Он был чистым. «В этой комнате давным-давно не курили», — подумал я.
Потом я поливал ему из ковшика, и он умывался, боясь фыркнуть и хоть бы каплю уронить мимо ведра. Полотенце Павлик взял осторожно и вытирался самым кончиком.
— Старина, — сказал я, — ты не смог бы подать мне ключ?
Павлик сел поудобнее — он немного уже освоился.
— Когда поднимется колесо, подсунь этот пучок, — сказал я Павлику. Но поднимался — и то очень немного — один кузов. Домкрат утопал в тине.
...Павлик заснул, не допив стакана чаю с малиной, — мама опасалась, что он простудился. Она всегда выгоняла простуду малиной. Мы вдвоем переодели Павлика в мои детские вещички, натянули на него свитер, и я понес его домой. Его лоб касался моего подбородка — я вспомнил, что давно не брился. Мне показалось, что у мальчика начинается жар. Сквозь свитер и сквозь свою рубашку я чувствовал горячее худенькое тело, доверчиво прижимающееся ко мне. Я шагал осторожно, гадая, как расположены окна его комнаты. Было поздно, чтобы спрашивать у соседей, где живет Павлик. Около водяной колонки я запнулся в темноте о трубу. Павлик глубоко вздохнул и поднял голову. Он не сразу понял, где находится. И, словно защищая его от возможного испуга, я плотнее прижал его к себе. Моя ладонь почти целиком закрывала его спину.
— Ты любишь голубцы? — спросил я.
— Один уговор — не спросясь, из дома не уходить.
В этом городке раздобыть запасные части оказалось вовсе не простым делом. Куда ни придешь — везде только разводят руками, а один завгар сказал мне:
— Ой, да что же я! Сидите. Я сейчас подогрею чай. — Она ушла на кухню. Я слышал, как там щелкнул выключатель. Через минуту она вернулась с двумя стаканами и сахарницей.
— Он самый! Спасибо, старина!
— Белый. Он там один такой. Похож на трубочку. Тяжелая трубочка с квадратной дыркой внутри.
— Не думаю. Сегодня вечер теплый.
— Много. Уже двадцать восемь...
— Могу, — отозвался мальчишечий голос. — Тут их много.
— Вы очень похожи на Павлика, то есть я хотел сказать — Павлик похож на вас.
— У меня большой отпуск, батя, — хмуро ответил я. — Вы напрасно беспокоитесь...
— Ты прав, малыш. Только мы не все же время катаемся. Мне трудно было бы без помощника.
После еды я сказал Павлику:
— Я знаю — ты тонул и тебя спасли. Ведь ты моряк? Да?
Я подошел к Павлику и протянул ему руку. Мы поздоровались.
Он оглядел машину и ушел в дом.
— О, — засмеялся Павлик, — я тоже тонул. Долго потом страшно... А что ты моряк — мама говорила... Ты залезь в воду и открой глаза. Вот так, — он показал мне, как надо смотреть под водой. — И все пройдет. Меня Витька научил. Вот попробуй.
Я пожал протянутую руку. Она подошла к перилам. Я остановился и, глядя на нее с нижней ступеньки, сказал:
— Они все хотят помогать... — Он с надеждой посмотрел на меня.
— Эх, Сеня, — с горьким вздохом протянул отец. — Сила в тебе — наружу ломится. Помог бы людям — машин не хватает. Вернее сказать, машины-то есть, да нема шоферов. Стыдно Федору в глаза смотреть...
— Надо позвать кого-нибудь. Ничего у нас не выйдет. — Голос у Павлика был усталым и звучал совсем по-взрослому.
Солнце из оранжевого сделалось багровым. Кусты начали отбрасывать длинные голубые тени. Над нами стонали тучи комаров и мошки.
— Павлик... Я пойду во второй класс.
— Вот видишь, Семен, — пряча торжество, сказал мне Павлик.
— Я только уложу его... Не уходите, прошу вас...
— Ты нес меня, а я спал совсем как маленький? — огорченно не то спросил, не то пожаловался Павлик.
— Берите, ради бога, уважаемый! Замучилась. Двор загромождает. То шариков, то колесиков каких-то нет... Всю семью издергал.
Я промолчал.
Договорились мы быстро.
— Хорошо, хорошо, сынок, — доносилось из соседней комнаты. — Ты завтра все мне и расскажешь. Я приду с работы, и ты мне все расскажешь. А теперь ты должен спать, милый... Мне еще нужно поговорить с дядей Семеном.
— Этот? — спросил он, и в просвете показалась его сосредоточенная физиономия. Маленькая рука протянула мне ключ. Я потянулся, подставил ладонь. Тяжелая головка перекатилась мне в горсть.
— Папа уехал в командировку и все не едет. — Павлик покраснел и в отчаянии развел руками. — Все не едет и не едет... Я еще в школу не ходил, а он уехал. И не едет...
— Я вижу твое окошко, старина...
— Чего там! — буркнул он, трогая машину. — Бывает. — Красный фонарь стоп-сигнала повис над дорогой.
