Максим направил лодку влево, подальше от остатков моста. После страшного взрыва арматуру разметало на километры, и лодка могла наткнуться на такой кусок.
— Ты куда, в Турцию собрался? — закричал Семен. — Давай назад!
— Водораздел где? — неожиданно сообразил Максим. — Там уже Азовское море?
Старик не расслышал, он глядел перед собой и бормотал что-то одними губами, погрузившись в собственные воспоминания. У Максима уже руки отваливались от плеч, но он продолжал грести, отвернувшись на юг, насколько это было возможно. Не смотреть назад. Не думать, что лежит на дне…
В воде причудливый отсвет лучей обрисовал череп. Вот они, пустые глазницы, провал носа, жуткий оскал смерти. Вот кости одеваются порозовевшей кожей, колышутся русые волосы с ранней сединой, глаза смотрят умоляюще, руки тянутся из бездны: спаси! вытащи! я тут, я жду!
— Макс! — Семен пихнул его в бок. — Заснул, что ли? Весло упустишь! Час уже плывем, скоро будем на месте!
Берег приближался медленно. Сперва лодку закрутило ветром или течением, потом Максим уже не мог грести в полную силу, и старик снова взялся за весла, но скорости от этого не особо прибавилось. Тем не менее, песчаный пляж становился все ближе, вдали, по левую руку, виднелись горы, впереди — какой-то населенный пункт. Точнее, ненаселенный. Возможно, когда-то берег был одним из красивейших мест планеты, сейчас же, пустой и безлюдный, он вызывал любые чувства, кроме восхищения. Здесь не было ни струйки дыма, ни единой движущейся фигуры. Песчаный пляж, полуразрушенные домики, заросшие поля, горы на горизонте застыли, как нарисованные.
Лодку прибило, наконец, к берегу. Максим поднялся, перебрался через борт лодки, хотел прыгнуть, но нога сорвалась и он наступил в волну.
— Черт!
— Разве холодно? — удивился старик.
— Не в этом дело. Запасной обуви у нас нет.
Дед взялся за руку Максима и тоже перелез через борт. Следом перелетели оба рюкзака. Поднялся легкий ветерок, поверхность моря сморщилась. Лодку стало уносить прочь.
— Иди, оттащи рюкзаки, — бросил Максим через плечо. — Я лодку вытащу. Мало ли.
Чтобы ухватить лодку за борт, пришлось войти в воду по колено. Ладно, решил он, высохнет. Южная весна теплая, до заката есть еще время. Вот оно — море, на которое они мечтали попасть десять лет назад. Дошли бы? Или свернули бы сразу на запад в надежде увидеть красоты Праги и Варшавы?
— Макс! — в голосе Семена была тревога. Максим поспешно обернулся. На берегу перед ним стоял рыжеватый с подпалинами крупный пес и, словно ухмыляясь, скалил острые клыки.
— Семеныч, — Максим старался говорить спокойным голосом. — Семеныч, спокойно, в глаза ему не смотри! Травмат у тебя где?
— Не расстегивается, — старик пытался открыть карман на молнии, в который и запихал пресловутый пистолет. — Застрял, совсем застрял!
Из-за спины рыжего пса появилась собачонка поменьше. Она тоже скалилась несильно, будто улыбалась, нерешительно, медленно, но верно подбираясь к отступавшему старику. А позади того подкрадывалась серая зверюга, небольшая, но с мощными челюстями. И не одна: рядом с ней, подрагивая ушами и повиливая хвостом, будто играя, суетилась совсем маленькая псина.
— Сзади!
Дед обернулся, нелепо замахал руками. К счастью, именно эти псы попались трусливые — они отступили: поджав хвост, отскочили назад. Зато бросилась вперед собака, что пришла с вожаком, ведь теперь это она наступала со спины.
— Ах ты ж… — Максим схватил весло, замахнулся. Собачонка успела сделать выпад, несильно куснув старика за ногу, но увидела угрозу сбоку и тоже отскочила назад.
Вожак стоял, не меняя позы, только губа над клыками все вздергивалась и вздергивалась. Пес нашел себе развлечение. Тем более, и помощь подоспела: на пляж выскочили еще пять или шесть разнокалиберных шавок.
Максим уловил движение позади себя, замахнулся — мелкая пегая собачонка отскочила, не получив никакого ущерба, правда, и укусить не успела. Сбоку метнулась тень: прямо на него прыгнул еще один пес. Тварь метила в горло, но не допрыгнула, зубы сомкнулись на рукаве. Максим изо всех сил ударил ее кулаком в нос, схватил за лапу, оторвал от себя и просто швырнул в море.
За эти несколько секунд он вспомнил все рассказы и советы прочих водителей «Скорой», что сталкивались с бродячими псами и выжили. Бить в уязвимые части тела, не убегать, не отворачиваться. Кричать что-то грозное и ни в коем случае не показывать страха.
Страха и не было. Была ненависть, омерзение, — если бы напали люди, или произошла бы катастрофа вроде той, с вертолетом, он, может быть, смирился бы, но стать ужином для этих паскудных тварей! Вместе с ненавистью откуда-то взялись силы. Он огрел изо всех сил серого пса, добежал до Семена и стал рядом, спина к спине:
— Пистолет!
— Сейчас, — прохрипел старик.
