Моя сокровенная надежда заключается в том, чтобы ты осознал: образ жизни Владыки - зло в чистом виде. Есть одно мудрое высказывание: “История пишется победителями”. Сегодня я пишу не историю, а надежду. Когда-то у нас была общая жизнь, Зак. Прекрасная жизнь, и я отношу к ней и твою мать. Прошу, помни ту жизнь - это солнечный свет, смех и искренняя радость. Это была твоя юность. Тебе пришлось повзрослеть слишком рано, и некая путаница насчет того, кто на самом деле тебя любит и желает добра - понятна и простительна. Я прощаю тебе все. Прошу, прости за мое предательство, совершенное ради тебя. Моя собственная жизнь - небольшая плата за спасение твоей, но за жизни моих друзей и будущее человечества - просто неимоверная.
Много раз я терял веру в себя, но никогда - в тебя. Я сожалею лишь о том, что не увижу мужчину, которым ты станешь. Пожалуйста, позволь моей жертве направить тебя на путь истинный.
А теперь хочу сказать тебе одну важную вещь. Если, как я уже говорил, этот план провалится, боюсь, я буду обращен. Я стану вампиром. И ты должен понимать, что связанное чувством любви и привязанности, мое вампирское “я” машинально будет приходить за тобой. Это никогда не закончится. Если к тому времени, как ты прочтешь это, ты уже убьешь меня, то спасибо. Тысячу раз спасибо. Прошу, не испытывай вины, стыда, лишь удовлетворение от хорошо сделанного доброго поступка. Я покоюсь с миром.
Но если ты все еще не освободил меня, прошу, уничтожь при первой же возможности. Это моя последняя воля. Также тебе стоит убить и свою мать. Мы любим тебя.
Если ты нашел этот дневник там, где я собираюсь его оставить - на твоей мальчишеской кровати в доме твоей матери на улице Келтон, Вудсайд, в Куинсе - тогда ты обнаружишь под кроватью сумку с оружием, выкованным из серебра. Надеюсь, оно облегчит тебе жизнь в этом мире. Это все, что я могу завещать тебе.
Это жестокий мир, Закари Гудведер. Сделает все возможное,чтобы сделать его лучше.
Твой отец, доктор Эфраим Гудвезер.
Эф пропустил обещанную Гусом еду, чтобы написать письмо Заку в одной из пустых учебных аудиторий по соседству с Хоакином. В этот момент Эф презирал Владыку больше, чем когда-либо на всем протяжении этого длинного, ужасного испытания.
Теперь он разглядывал только что написанное. Перечитывал, стараясь понять, как бы все это увидел Зак. Эф никогда прежде не рассматривал все с точки зрения Зака. Что бы подумал его сын?
Папа любил меня – да.
Папа был предателем своих друзей и своего народа – да.
Читая это, Эф осознал, насколько обременен виной оказался бы Зак. Тяжесть ответственности за погибающий мир обрушится на его плечи. Его отец выбрал рабство для всех ради свободы одного.
Было ли это и вправду проявлением любви или чем-то еще?
Это было жульничеством. Легким выходом. Зак получил бы жизнь человеческого раба (если Владыка выполнит свою часть сделки), а планета навеки стала бы вампирским гнездом.
Эф почувствовал, словно очнулся от горячечного бреда. Как он мог даже размышлять об этом? Словно впустив голос Владыки в свою голову, он впустил туда порочность или помешательство. Как будто пагубное присутствие Владыки мысленно просочилось в разум Эфа и пустило метастазы. Размышления над этим по-настоящему заставили его, как никогда испугаться за Зака: его страшило, что Зак живет рядом с таким чудовищем.
Эф услышал кого-то, идущего по коридору, и быстро закрыл дневник, засунув его под рюкзак прежде, чем открылась дверь.
Это был Крим, заполнивший своим массивным телом почти весь дверной проем. Эф ждал господина Квинлана, поэтому появление Крима обескуражило его. В тоже время, Эф испытал облегчение: господин Квинлан заметил бы терзания, занимавшие Эфа.
- Привет, док. Я тебя искал. Проводишь время в одиночестве, да?
“Пытаюсь собраться с мыслями”
- Вообще-то я искал доктора Мартинес. Но она занята.
“Я не знаю, где она.”
- Ушла куда-то с большим чуваком, крысоловом. – Крим вошел и закрыл за собой дверь, протягивая руку с закатанным по локоть рукавом. На ней была квадратная марлевая повязка. – Я порезался, посмотри. Видел там этого парнишку-мекса, Хоакина. Он точно не жилец. Поэтому проверь-ка мою рану.
- А, конечно, - Эф постарался привести мысли в порядок. – Давай посмотрим.
Крим подошел поближе, Эф достал фонарик из рюкзака и принялся рассматривать мощную руку.
В ярком свете фонарика цвет его кожи казался нормальным.
- Приоткрой повязку, - сказал Эф.
Крим отогнул край повязки своими пальцами-сардельками, украшенными серебряными побрякушками. Вместе с повязкой оторвались и жесткие черные волоски, но мужчина даже не дернулся.
Эф посветил фонариком на обнажившуюся плоть. Никакого пореза или ссадины.
“Я ничего не вижу,” сказал Эф.
Крим ответил: - Потому что и не на что смотреть.
Он отдернул руку, стоял и смотрел на Эфа. Ждал, пока тот догадается.
Крим пояснил:
- Владыка сказал, чтобы я вышел с тобой на контакт, когда ты будешь один.
Эф чуть не подпрыгнул. Фонарик выпал из рук, подкатился к ноге. Эф поднял его, неуклюже выключил свет.
Бандит расплылся в серебряной улыбке.
- Так это ты? – спросил Эф.
