— Можешь, господин ротмистр, для простоты сказать сразу, кто из нас погибнет? Но ты ведь не знаешь. Вполне возможно, что мы оба погибнем или ни один из нас. Ты просто ничего не знаешь. Однако, поскольку ты делаешь вид, что что-то знаешь о будущем, о потустороннем мире и тому подобном, и поскольку я заинтересован в этом в основном потому, что ты уверен в моей смерти на пятьдесят процентов, скажи мне: что происходит с нами, когда мы умираем?
Хакенберг на мгновение взглянул на Хайстера, одарил его улыбкой и ответил:
— Нас хоронят.
При этом он поднял поводья и снова уронил их на шею коня.
— Нет, — сказал Хайстер, — я имею в виду: если мы погибнем, то куда мы попадем?
— В списки погибших, — ответил Хакенберг.
— Нет, — воскликнул Хайстер, — я хочу знать: что от нас останется?
— Слава, — сказал Хакенберг.
Он насмешливо посмотрел на Хайстера. Пришлось признать, что он был абсолютно прав в своих ответах. Их простота была поразительной, и против нее нельзя было возразить. Особенно слава была чем-то, что должно было удовлетворить каждого солдата.
Но Хайстер придерживался другого мнения.
— Ты уходишь от ответа, — воскликнул он. — Ты ничего не знаешь и просто уклоняешься!
— Нет, — сказал Хакенберг. — Ты неточно задаешь свои вопросы. Ты спрашивал о вещах, на которые я не могу дать ответ. Не потому, что я не знаю, а потому, что ты мне не поверишь. Тогда ты бы сказал, что я должен тебе что-то доказать. Вместо этого я дал только однозначно верные ответы. Или нет?
— Да, они верные, — сказал Хайстер, — но они совсем поверхностные…
— Как и твоя оценка ситуации, в которой мы оказались. Ты спрашиваешь о вещах, которые не понимаешь. В любом случае, ты задал свои вопросы. Но я не хочу быть мелочным. Задай мне другие вопросы! Теперь ты можешь спросить меня о вещах, которые я не обязательно должен буду доказывать, но которые могут тебя интересовать. Например, хочешь знать о своем происхождении?
— Откуда я?
— Да. В конце концов, чем меньше вы знаете о своем происхождении, тем больше оно вас интересует. Ведь важно знать не только о том, откуда вы, но и то, о чем ты не спрашивал: а именно, что дальше. Тебе интересно узнать, откуда ты?
Этот вопрос вдруг привел Хайстера в замешательство, я не понимал почему. Но он успокоился и сказал:
— Если бы я это забыл, то посмотрел бы в приходской книге.
— Этого, — сказал Хакенберг, — может оказаться недостаточно. Есть много всего, чего нет в «Готском альманахе» и в других книжках в мягкой обложке. Здесь, например, за одним-единственным исключением, присутствуют славные люди, в основном дворяне, которые происходят от крестьян, а те, согласно легенде, произошли от богов. Это неплохое происхождение. Но об этом постоянно забывают. Если знаешь своих предков, расскажи о них сам. А теперь я задам свои вопросы, ответы на которые ты должен мне дать.
Хайстер попытался улыбнуться и высокомерно сказал:
— Пожалуйста! Я готов.
При этом он заметно побледнел, а я не мог понять, почему этот разговор так на него действует — похоже, он поверил в предсказание Хакенберга. Мгновение ротмистр задумчиво смотрел на своих собак, бегущих впереди нас. Тем временем снова послышалась музыка, теперь уже громче. Последний пехотный батальон переходил мост перед нами, мы были не более чем в тысяче шагов от него.
— Вы все думаете, — сказал наконец Хакенберг, и было не совсем понятно, кого он имел в виду, — вы думаете, что вы благородного происхождения. Но, может, все обстоит иначе. Так что сначала скажи мне, кто ты.
— Кто я?
— Да, ты — кто ты и как тебя зовут?
Теперь Хайстер должен был, в своем духе, сказать, что вопрос нелепый. Однако вместо этого он вовсе не засмеялся, а странно застенчиво посмотрел на Хакенберга и ответил:
— Меня зовут Макс Эмануэль граф фон Хайстер.
В то же время он вновь побледнел и с этой минуты не спускал глаз с Хакенберга, как будто был околдован им.
— Хорошо, — сказал Хакенберг. — Ответ дать было несложно. И на второй вопрос ответ вряд ли будет труднее. Кто был твой отец?
Должен признать, что мы готовы были уже посмеяться над простотой этих вопросов, но почему-то не засмеялись, а Хайстер ответил:
— Мой отец был Карл Людвиг граф фон Хайстер, барон фон Тахшперг и Санкт-Магдалененкирхен, владетель фиденкомисса[4] в Портендорфе. Я его второй сын. После моего отца владетелем фиденкомисса является мой старший брат Октавиан.
Тем временем Хакенберг смотрел на губы Хайстера и шевелил своими губами, как будто сам произносил эти слова. И в то же время он кивал головой, словно бы в знак того, что его устраивает каждое слово. Затем, когда Хайстер закончил, он сказал:
— Очень хорошо. А кем был твой дед?