Вывод какой? Такой, что если его начнут вдумчиво расспрашивать, то сразу признают в нём шпиона или диверсанта. И людям в васильковых фуражках ясно будет одно — он не британский и не японский засланец, а немецко-фашистский. А дальше начнут выпытывать, с какой целью заслан столь сложным способом, что аж десяток фрицев лично покрошил? Слово «выпытывать» — оно напрягает. Так что нечего ему делать по ту сторону линии фронта. К подпольщикам тоже подаваться без мазы, как говорили в девяностые. Эти люди через одного тупо идейные, как ему кажется. В борьбе приказа и здравого смысла всегда победит линия партии. Даже, если она ведет в тупик. Даже, если в никуда.
Этих людей Родина часто посылает на убой без пользы и ума, а они летят и отдают жизни с гордостью. Парамонов так не сможет. Погибнуть с пользой еще туда-сюда, а с гордостью бессмысленно — его такому жизнь не учила. Приказ «Ни шагу назад» еще не издан, наверное. Глупейший приказ, если разобраться. Это как выставить боксера на ринг со связанными ногами. Лишить маневра и выбора. Александр на ринг со связанными ногами выходить отказывается. Он вообще туда не пойдет, если можно выстрелить из зрительного зала. Так вернее, так по уму. А медаль? Медаль за такую победу не вручат, да и не нужна она. Не за медаль воюем, за Родину. Вот бы и она за нас что-нибудь полезное сделала.
Пока он думал думу, планировал, так сказать, его более простые товарищи нашли целых две площадки, подходящих для обустройства лагеря. По их рассказу, никаких особых преимуществ ни одна не давала, так что решено было отправляться на ближнюю. И уже там, пока крестьяне обустраивали добротный шалаш, Генка пристал к председателю с гениальной идеей — устроить пулеметную тачанку.
— Как в Гражданскую! Представляете, Дядя Вася правит, а я за пулеметом. Выскакивам на поле, а враг нас не ожидал! И я ка-ак очередью по ним! А потом мы как поскачем, только нас и видели.
— Видели, — передразнил его Парамонов, — ты такое сам придумал или тоже видел? Даже угадаю, где. В фильме «Чапаев»?
— Ну да. Там же всё взаправу было показано. Так и воевали.
— Ну да. А еще там показано, что Чапаев был неграмотный.
— Да! Он же из крестьян, царизм не давал возможность простому народу учиться. Это все знают.
— Точно! И командиром дивизии поставили неграмотного крестьянина. Дураки ж одни кругом. Неграмотный? Вообще-то, фельдфебель царской армии, георгиевский кавалер, слушатель первого набора академии генштаба Красной армии. Когда командовал дивизией, по фронту перемещался в автомобиле, а не верхом. Это в кино показывали?
— Нет. А вы откуда знаете?
— Поживи с моё. А насчет тачанок — они хороши против больших масс противника на открытой местности да с большой дистанции. Когда по вражескому эскадрону или роте, наступающей цепью выпустил всю ленту, а потом убежал. Перезарядился, и уже в другом месте выскакиваешь на взгорок и опять по скоплению противника — хренак всю ленту! Где ты увидел скопление противника? Кто тебе даст отстреляться по немцам невозбранно?
— И что, совсем никак?
— Только из засады с переменой позиции после пары очередей, только так и не иначе. Застал фашистов на марше, лупанул по ним врасплох, и тут же убегаешь, пока тебя не накрыли.
— Что, так и бегать от врага?
— Так и бегать. Пока весь враг не перемрет. А иначе — вон разбегись и об березу лбом. Толку столько же, но хоть товарищей не подведешь.
Одним из плюсов нового места стоянки было наличие ручья и небольшой заводи чуть ниже. Небольшой, но не настолько, чтобы в ней нельзя было искупаться самим и устроить водные процедуры Дуняше. Лошадка с благодарностью воспринимала уход и только волнительно дула ноздрями в такт движениям импровизированной мочалки. Из минусов — здесь были комары. Вернее, они были везде, но здесь их было очень трудно игнорировать. Так что после стирки одежды голяком ходить не решался никто, все переоделись в исподнее, которого у членов общества был теперь изрядный запас.
Весь остаток первого дня в новом лагере ушел на хозяйственные заботы, вроде стирки, помывки, штопки. Василий еще и упряжь взялся починять. Он сказал, что без пригляда однажды наступит такой день, когда лошадь уйдет от телеги прямо вместе с хомутом. Под это дело он, как оказалось набрал всяких ремней и поясов, кожаных и из тесьмы. Брезента тоже было изрядно.
Председатель от безделья даже смастерил из того, брезента, который был потоньше какие-то накидки, назвал их маскировочными. Лохмотья и лохмотья, девок на святках пугать, больше им никакого применения не найти, считали крестьяне. А Генка кричал, что он читал про такие, мол разведчики ходят теперь по лесам в маскхалатах и их никто не может увидеть, словно они в шапках-невидимках. Спорить с ним не стали, тем более что он поддерживал москвича, а у того в военных вопросах авторитет был на недосягаемой высоте. Умеет человек придумать пакость врагу, этого не отнять.