— Да чего вы этих куркулей боитесь! У нас винтовки, у нас автоматы! Мы сами сила! — Генка выкрикнул и еле увернулся от подзатыльника.
— Сила? Когда они немецкой администрации нас сдадут, да приплетут сорок бочек арестантов, будешь потом думать. Мужикам силу покажем, а от немецкого взвода с пулеметом не отобьёмся.
— Это что, они на нас фашистам жаловаться станут? Советские люди же!
— Советские. Дома под одеялом ночью. И то не все. Прекращай, Геннадий, мыслить статьями из газет. Суровая реальность кругом. И мы в ней не самая большая рыба.
— Так понятно, что не самая. А этот, — Василий показал пальцем на Генку, — этот вообще пескарик. Силой нельзя против мужика. Надо с умом. Я согласен, ночью поедем, и подальше отсюда. Небось уже всю округу разведали. И с оружием.
— Про оружие и так понятно, без него никуда. А кстати, порядок отправки естественных надобностей при оружии предлагаю отменить. А то кто нас тут увидит по двору шляющихся с винтарями, неправильно поймут. Оружие держим всегда под рукой, но не на виду.
— Это как?
— А надо думать. Может, стоит винтовки приготовить в сарае да на конюшне. Чтоб стояли чем-то прикрытые всегда заряженные. Случись что, а ты знаешь, куда бежать за оружием. Опять же чужим будет невмочь подумать такое: зашел человек в сарай без оружия, значит его у него нет при себе. Попробует кто напасть — нарвется на неожиданность.
— Думаешь, кто-то нагрянет с худом?
— Не сегодня, не завтра, но увидят движение, придут посмотреть. Да и ты бы пришел узнать, кто у тебя под боком поселился, Василий, так ведь? Вдруг польза от новосельца или вред какой. — Согласился с председателем Алексей.
Врачиха и подросток больше помалкивали, стараясь не встревать в разговор взрослых мужчин. Те уже доказали своё умение выживать в непростых условиях и планировать действия наперед. Особенно велик был авторитет председателя, который вроде никогда ничего не приказывал, а только предлагал. Но так, что пойди откажись. Всегда дело, всегда с пояснениями. Так что никого принуждать не было нужды. Тем более с его присказками про добровольность их организации. Мол, не нравится — свободен! Словно кто-то свободен по своей воле покинуть корабль в бушующем море. Дураков нет, какие были, все утопли уже.
Посовещавшись на не очень трезвые головы, общество решило не пороть горячку с жатвой. Сначала на разведку вдвоем идут Александр с Генкой, если всё путём, то в ночь на уборочную идут уже трое: Василий, Алексей и Дуняша. Кобыле винтовку не давать, остальные при оружии. Вряд ли сейчас вызовет подозрение подвода с двумя вооруженными мужиками. А кто плохое удумает супротив, на некотором отдалении спереди и сзади сопроводят те же Александр и Геннадий. Не те времена, чтоб без охраны оставлять важный ресурс в виде лошади.
— Что жать будем? Куда пойдем?
— Пшеницу. Белого хлеба хочется. Хоть какого, но белого прямо совсем! — За всех решил Василий. И все согласились, что значит демократия.
— А молоть на чём?
— Смелем. У нас теперь ручная мельница есть, чай не нищеброды стали. — Улыбку Алексея можно было мазать на хлеб вместо мёда, только хлеба не было. Пока не было.
— Ага, хлебушка им. А где закваску брать станете? — Сломал идиллию Парамонов. — Куда не кинь, всюду клин. Не обойдемся мы без контактов с местными. Короче, проведем разведку уже местных деревень, а потом или будем контакты налаживать, или они сами наладятся.
— А хлеб убирать не пойдем?
— Решили же, что пойдем. Одно другого не отменяет. Только не на ближние поля. Пусть на нас обижаются не соседи, а кто-то другой.
В соответствии с откорректированным планом стали действовать. На хуторе постоянно дежурили не меньше двух мужчин, держа оружие под боком. А Ольга Ивановна изображала из себя хлопотливую хозяйку подворья, как умела. Впрочем, она была не настолько городская, чтоб решетом воду носить. Из простых оказалась, не из господ, не из интеллигентов происхождением.
Из плюсов разведки, произведенной Александром и Генкой, было то, что пшеничное поле осталось на своём месте. Никто его не убрал. Из минусов — на дороге они наткнулись на танк. Самый обычный танк, хотелось сказать, не нет — это была самая грозная и величественная боевая машина из тех, что в этот период истории создавал человеческий гений по мнению Парамонова. Французских монстров он в расчет не принимал, советского пятибашенного уродца тоже. А вот КВ-2 успел повоевать, насколько Александр знал историю. Но не этот. Величесвтенной и грозной боевой машиной он этот танк назвал тоже просто из уважения. Потому что этот явно не повоевал — два товарища смотрели на него из кустов и видели — не похож он на подбитую машину, которая до последнего снаряда громила врага.