- Справедливости. Но не переживайте, в суд подавать на вас мы не станем. Ответьте ещё на один вопрос. Со своей дочерью вы поступили также справедливо, как и с Мирославой?
Виктор Прокопич немного замялся, пытаясь не подавать виду, пока в это время подбирал более честный ответ.
- С какой стороны посмотреть.
- А вы с моей стороны посмотрите. - твердо сказала она. - А если вам с моей стороны не видно, то я скажу, что вашу дочь тоже бы не мешало уволить со всеми «почестями».
- Но это может испортить ей жизнь.
- Про Мирославу вы не подумали, когда поступили так? Или ваша дочь ушла от наказания, потому что она именно ваша дочь? И по своей воле ли она оказалась там, где оказалась?
- На что вы намекаете? - Прокопич нутром чувствовал силу этой удивительной девушки, невольно восхищаясь стойкостью её духа и отсутствием страха, глядя ему в глаза.
- Намекаю именно на то, о чем вы подумали. Лучше дайте ей свободу, пусть набьет свои шишки и займётся тем, чем она хочет, а не тем, на чем настоял отец.
- Знаете, Валерия, вы очень мудры, настойчивы и талантливы. Мне бы очень хотелось, чтобы моя дочь обладала такими качествами, но не уверен, что она готова ко взрослой жизни.
- А вы попробуйте. Родители часто недооценивают своих детей. - мудро подметила хозяйка.
- Хорошо. Но эту картину, я все же хотел бы приобрести, насколько мне понятно она продаётся. - он кивнул в сторону "Бессонных ночей" и улыбнулся.
Странно, но после этого разговора ей стало также легче, как после случая с Владом, будто она закрыла и этот гештальт.
Для себя она решила, что готова.
Готова к этому страшному и неизвестному.***Его телефон разразился мелодией ближе к вечеру.
Звонящий абонент «Михеева».
Странно.
Первая мысль, что отразилась в его голове. Вообще крайняя неделя выдалась достаточно пугающей. И это ещё мягко сказано. Лера прошлым вечером отказалась от ужина, а сегодня рано утром умчала по очень важным делам.
Ага.
В 6 утра.
Как же.
Но после того, как Шумов ответил на звонок, его сердце ухнуло.
- Приезжай в больницу к Тамаре Владимировне, я буду ждать тебя на ресепшен – сказала Михеева и положила трубку.
Ничего не помнит.
Как собирался, как злясь искал ключи, как доехал до клиники и криво припарковался, занимая пару парковочных мест, как бежал в больницу, сбивая кого-то на пути.
Очнулся лишь тогда, когда поникшая и заплаканная Инна встретила его, где и договаривались.
Её мелко трясло, а взгляд показался ему рассеянным. Он молча подошёл к ней, крепко обнимая, а после она разрыдалась, так горько и больно, что Шумову хотелось завыть или проснуться.
- Что случилось? - тихо спросил он.
- Она… она… - сотрясаясь в рыданиях Инна пыталась взять себя в руки, но выходило паршиво.
Шумов отстранился, держа Инну за плечи.
- Жива? Кивни если да!
Кивок.
- Уже хорошо, давай ты выпьешь водички и успокоишься. Хорошо?
Кивок.
Через 5 минут они присели на лавочку рядом со входом на улице и закурили.
- В общем, 1-го числа, когда у неё взяли кровь, Тамаре не понравились результаты, до меня она смогла дозвониться, лишь когда мы со Стасом прилетели домой после моря. В этот понедельник мы с Лерой пошли к ней на приём. Лере назначили УЗИ и много анализов, она заплатила за срочность. И у неё заподозрили карциному яичника.
- По-русски пожалуйста. - устало ответил Шумов.
- Да-да. - рассеянно сказала Инна, крепче затягиваясь сигаретой. - Это рак яичников. В случае Леры, в правом. У неё взяли биопсию и обнаружили вторую стадию.
- Это плохо?
- Рак в принципе так себе вещь, я скажу. - пыталась пошутить подруга.
- Но она же не так давно беременела, где-то 3 года назад её проверяли.
- 3 года - огромный срок для такой болезни, но скорее всего после этого все и началось. Видишь ли, рак такая штука, которая растёт и питается за счет плохих эмоций, а у Леры он ещё и наследственный. Иногда люди с нуля сгорают за пол года, а иногда, как её бабушка, могут жить годами в ремиссии.
- А у Леры? - с надеждой уточнил он.
- Сегодня ей сделали операцию, чтобы удалить злокачественную опухоль, поэтому пришлось удалить правый яичник. Сначала все шло достаточно хорошо, но потом она стремительно стала терять кровь, а при больших потерях крови люди либо не выживают, либо из-за дикой нагрузки впадают в кому. Но наша девочка сильная. Сейчас она находится в реанимации, к ней пока что нельзя. Она хотела сама позвонить, но предупредила, что если что-то пойдёт не так, то позвонить тебе и её родителям. Им я уже сообщила, она завтра вылетают сюда.
Шумов понял, что не дышал, пока она говорила. Сердце глухой болью отдавало где-то в районе горла. Ему хотелось заплакать, буквально и сильно. Весь мир и его проблемы перестали существовать для Шумова, кроме Леры.
Его Леры.
Почему она сразу не сказала?
Почему не поделилась с ним этим горем?
Чего испугалась?
Дурочка...
Какая же она у него дурочка!***Лера очнулась только через 3 долгих дня.Всё тело ломило, во рту будто все высохло, как в пустыне, голова нещадно болела, а в висках, словно маленькие молоточки отбивали неизвестный ей ритм.
