- Я не хотел говорить с вами, - сказал Рольф и надел перчатки, - прежде чем окончательно не успокоюсь. Но теперь, когда я совладал с собой... Штурценеггер, видимо, ни слова не понял. - Вообще, - сказал Рольф, - вы, конечно, правы, по существу все это предрассудок. Я не раз вспоминал забавную историю про эскимоса, которую вы рассказали мне и жене, когда были у нас впервые. Помните? Эскимос предлагает свою жену гостю и оскорбляется, если гость ее не берет, а нам, конечно, кажется невыносимым обратное... Да, все предрассудок... - Рольф давно уже не развивал своих теорий. Кстати сказать, у мужчин они особых возражений, как правило, не вызывали. Молодой архитектор, мужественный, жовиальный, актуальный и т. п., был не глуп, хотя и не понимал, по какому поводу Рольф разразился этой тирадой. Они было отъехали, но теперь снова остановились у шлагбаума. - Неловкость, которую вы испытываете, мне понятна, - сказал Рольф, - в вашем положении я всегда старался избегать подобных разговоров. Они ни к чему не приводят. Но раз уж мы сидим вдвоем в машине... знаете, господин Штурценеггер, мне бы не хотелось, чтобы вы считали меня дураком! - Наконец, поезд с грохотом пронесся мимо. - Вы полюбили мою жену, так уж случилось, - сказал ослепленный, но тем не менее не теряющий достоинства Рольф, - я понимаю. А моя жена любит вас. Тут уж ничего не поделаешь! И мало что изменится, если вы на будущей неделе улетите в Канаду... - В Калифорнию, - поправил Штурценеггер. - Моя жена сказала в Канаду. - Весьма сожалею, - рассмеялся Штурценеггер, - но еду я в Калифорнию, в Редвуд-Сити. Я немедленно пришлю вам открытку, господин доктор, чтобы вы удостоверились. - Не нужно! - сказал Рольф. Сзади уже сигналили. - Не нужно, - повторил он. - Канада или Калифорния, для меня это разницы не составляет, если моя жена вздумает вас туда сопровождать, в чем я почти уверен. - Шлагбаум давно был открыт, но Рольф словно оглох, он не слышал сигналов задних машин и не двигался с места. Наконец молодой архитектор стал догадываться, где собака зарыта, он промямлил что-то вроде: - Госпожа, ваша супруга... и я... - Не стесняйтесь, - прервал его Рольф, - называйте ее Сибиллой! - Не отрицаю, сказал Штурценеггер, - когда я впервые посетил ваш дом, у меня сразу возникла симпатия... смею надеяться, что и со стороны вашей супруги... - Ах, вы смеете надеяться?.. - Рольфа огорчило, что любовник его жены так труслив, но вместе с тем это давало ему чувство очевидного превосходства. - Мне сорок пять лет, - сказал он и пристально взглянул на архитекторишку, - а вам нет и тридцати! - Ну и что? - резонно возразил Штурценеггер. - Беседа, начатая в достойном тоне, грозила переплеснуться в перебранку, Рольф это заметил, заметил и то, что шлагбаум открыт. Скопившиеся позади машины объезжали Рольфа слева, а некоторым - дорога здесь была узкая - приходилось съезжать на обочину. Водители негодующе и с презрением смотрели на Рольфа, а один даже покрутил пальцем у виска, видно, давая оценку его умственным способностям. Штурценеггер, надо думать, пытался объяснить, что это чистейшее недоразумение, но Рольф либо не слышал, либо не желал ему верить. Молча - стоит ли связываться с дурачком - Рольф спустился вниз, в город, и затормозил перед домом архитектора, чувствовавшего себя крайне неловко. Штурценеггер сидел перед уже распахнутой дверцей, в левой руке он держал портфель, перчатки и свою рулетку, правую же высвободил для прощального рукопожатия. Он не находил нужных слов, боялся оскорбить Рольфа неподобающей шуткой. - Пожалуйста, - сказал тот, - не говорите, что вы очень сожалеете или что-нибудь в этом роде. - Рольфа было не вразумить. - Не поймите меня превратно, - сказал он, - я не собираюсь вас упрекать. Я все понимаю и не порицаю. Наверно, Сибилла говорила вам, как я отношусь к подобным вещам, сказал он и швырнул сигарету за окно. - Но вынести это я не могу. Штурценеггер, видимо, пришел в себя и почтительно, как подобает младшему, спросил: - А есть ли на свете мужчина, который мог бы с этим примириться? Не для виду. На самом деле. - Рольф улыбнулся. - Мне казалось, что я такой. Они попрощались. Правда, архитектор предложил Рольфу подняться и выпить по стаканчику вина. Но Рольф отказался, не хотел видеть квартиру, где Сибилла, возможно, проводила блаженные часы, к тому же он вдруг почувствовал, что Штурценеггер тут скорее всего ни при чем. Рольф включил мотор, поблагодарил за любезное приглашение и попросил архитектора покрепче захлопнуть дверцу. Сделав это, Штурценеггер поспешил уйти не оглядываясь, как человек по ошибке попавший в чужую комнату, но Рольф снова приоткрыл дверцу и пожелал ему счастливого полета в Канаду. Потом, лишь бы не стоять на месте, он поехал, куда глаза глядят, как тогда в Генуе, только бы не домой! Только бы сейчас не видеть Сибиллу! Нет, ничего он не преодолел, решительно ничего!
Это было в октябре.
