— Будет не как в тот раз. Тогда измениться меня заставила луна, я не контролировала себя, тварь вырвалась из меня, словно из клетки. Когда я меняюсь по своей воле, я словно выпускаю её через парадную дверь на прогулку. Я её контролирую.
— Уверена?
— Уверена.
— Роберт, мне три сотни лет, я знаю, что делаю. Доверься мне.
— Ладно, — торжественно произнёс Роберт. В этот момент он осознал, что в буквальном смысле доверяет ей свою жизнь. Иронично, но всего сутки назад она изо всех сил пыталась его убить. — И как это будет?
— Мне нужно раздеться.
— Ещё разок? — переспросил Роберт.
— Мне нужно снять одежду, чтобы её не разорвало на части. Помоги мне раздеться.
— Эм… ага, — вот и всё, что Роберт смог представить в качестве аргумента.
Лили скинула обувь. Гроб был два с половиной метра в длину, полметра в высоту и около метра в ширину, отчего пространства для манёвра почти не оставалось. Лили пыталась стянуть с себя свитер, а Роберт возился с ширинкой на её штанах. Роберт подумал, что это мог быть очень эротичный момент, не находись они оба под землёй.
Роберт при помощи ног стянул с неё штаны, затем отпихнул их в сторону. Он и не предполагал, что на ней ничего, кроме свитера, штанов и ботинок, больше ничего не было.
Лили, наконец, удалось стянуть с себя свитер.
— Что дальше? — спросил Роберт, голос его звучал более нервно, да и потел он чуть сильнее, чем ему хотелось бы.
— Расслабься, Роберт, я понимаю, ситуация неловкая…
— Нееет… ну, немного, да.
— Только, будет ещё немного хуже.
— Что?
— Как эта ситуация может быть ещё более неловкой? — спросил голос.
— Мне нужно сесть на тебя сверху, — сказала Лили.
— А, вот как, — сказал голос.
— Э… чт… зачем? — спросил Роберт.
— Не хочу раздавить тебя, когда буду меняться, и не хочу зарыть тебя под землёй. Единственный способ этого не допустить — это сесть на тебя, обратиться, а затем толкать крышку гроба наверх, пока та не вылезет из земли.
— А других способов нет? Видишь ли, я мужчина, у меня есть желания…
— Мы в смертельной опасности. Как можно в такое время думать о каких-то желаниях? — поинтересовалась Лили.
— Ну, бывает иногда, — сказал Роберт.
Он раздумывал, чем возразить, но Лили уже взгромоздилась на него. Он чувствовал на себе её вес.
— Думай о другом! — крикнул голос в голове.
И Роберт принялся думать. О тракторах, о садовых гномах, овцах, старинных ванных, о Лили в ванне…
— Не об этом! — крикнул голос.
— Так, я готова, — сказала Лили. — У тебя сердце бешено колотится. Всё нормально?
— Жить буду.
— Тебе это может показаться пугающим, но ты, вроде, уже видел.
Роберт собирался извиниться за свои мужские желания, но внезапно, всё это перестало иметь значение. Сначала он услышал хруст костей, а в таком ограниченном пространстве это звучало поистине жутко. Её тело вытянулось над ним, он ощутил, как её лицо покрылось волосами, нос начал вытягиваться и превращаться в волчью морду. Он ощутил её напряжение, когда она уперлась обеими руками, чтобы не раздавить его. Всё её тело излучало жар, вокруг него вились её мышцы, вытягиваясь и трансформируясь. Он услышал хруст отрастающих когтей, они пробили дно гроба, её тело увеличилось, хрустнула, приподнимаясь, крышка. Со всех сторон внутрь начала сыпаться земля. Лили начала утробно рычать и заливать слюной лицо Роберта. Какое-то мгновение она не двигалась, и Роберт решил, что она переоценила свои силы. Рык стал громче, она приподнялась. Оглядываясь назад, Роберт понял, что эта ситуация принадлежала к числу тех, в каких он никогда не ожидал оказаться. Возможно, она даже возглавляла список таких ситуаций. Оказаться под землёй, в гробу, в компании сидящей на нём обнажённой женщины, которая обратилась в волчицу.
— Определенно, первое место, — сказал голос.
Крышка окончательно сломалась и земля начала подниматься.
Фрэнку потребовалось немало времени, чтобы пройти по Смитуэлл Лейн с его чувством направления, щедро залитым алкоголем, и от того, имевшим остроту пластиковой ложки. Надо отдать ему должное, большую часть пути он оставался на дороге, не считая момента, когда он остановился облегчиться, свернул в поле и завалился в канаву. Сам он этого не заметил, но наблюдавшая за его приключениями овца, издала отчётливый смешок. Смеяться и улыбаться у овец получается лучше, чем сердиться.
Наконец, он добрался до кладбища на Слэк Топ, когда начался дождь, а в небе засверкали молнии. В какой-то момент ему показалось, что он увидел на кладбище мужчину и ребенка с большим мусорным мешком, но они исчезли и Фрэнк списал это на своё сильное, очень сильное опьянение. Фрэнк жил чуть дальше по дороге, но кое-что на кладбище привлекло его внимание. Как и подобает доброму йоркширцу, он был глубоко суеверен, и искренне верил, что на кладбищах обитают банши, охраняя мёртвых. Сквозь шум дождя он что-то слышал. Звук был похож на рёв, или рык, затем хруст и грохот.
