Поднявшись, Фрэнк быстро пересекает конференц-зал, минует фойе и выходит на улицу. Легкий утренний ветерок подхватывает и треплет зажатое в его руке письмо.
Кейт сидит на корточках перед Лео, поправляя его форму. Женщина, с которой она разговаривала, ушла.
– Кейт, я как раз думал о тебе.
Она поднимает на него глаза, и в них вспыхивает неприкрытый гнев. Она снова поворачивается к Лео.
– Ступай, Лео. Иди в школу. Мама или тетя Би зайдет за тобой попозже.
Лео смотрит на Фрэнка, словно вроде и узнает его, но затрудняется вспомнить точно. Инстинктивно Фрэнк наклоняется к нему. Кейт хватает Лео за плечи и разворачивает в сторону, подталкивая его к школьным воротам. Он выгибает шею, чтобы посмотреть на Фрэнка.
– А кто это, мама?
– Неважно. Будь умницей, Лео.
Она целует его в затылок. Лео бросает на Фрэнка недоумевающий, смущенный взгляд и проходит в ворота. Как только он оказывается вне пределов слышимости, Кейт тыкает Фрэнка в грудь.
– Как ты смеешь?
– Я хотел показать тебе это.
Он машет письмом.
– Это мой сын, это моя жизнь. Не лезь, куда не просят.
– Кейт, пожалуйста. Ты только прочти это.
Он протягивает ей письмо. Она медлит, а потом выхватывает письмо и начинает читать. Спустя мгновение, поняв, что у нее в руках, Кейт держит листок кончиками пальцев за самые края.
– Когда оно пришло?
– Сегодня утром.
– Кто брал его в руки?
– Я. Кирсти, мой секретарь. Ты.
– Кто-то из вас использовал перчатки?
– Нет.
– Бога ради, почему ты не предупредил меня, чтобы я не оставила на нем свои отпечатки?
– Кейт, я морской инспектор, а не полицейский из подвижного отряда. Ни с чем подобным мне сталкиваться не приходилось. Прости, если я не сделал все, как положено.
Его руки дрожат.
До сих пор, а она на полпути к сорока годам, Кейт никогда не видела отца напуганным. Его лицо просто неподвластно страху, оно непроницаемо, как поверхность скалы. И поскольку она знала его только в детстве, он так и оставался для нее более иконой, нежели чем-либо другим. Поначалу казался непогрешимым, какими часто кажутся детям родители, потом пришла обида, но, хорошо ли, плохо ли она к нему относилась, ей просто в голову не приходило, что он может чего-то бояться. И вообще проявлять какие-либо эмоции.
В первый раз она увидела в своем отце человека. Неожиданно ее тоже охватывает страх, страх за Фрэнка. Целых двадцать лет она отгораживала его от своей жизни, и вот он снова, нежданно и непрошено, вламывается туда и, просто в силу того, кто он есть, берет в свою руку ее сердце.
Кейт торопливо возвращает ему письмо, чтобы сжать кулаки и справиться с дрожью в собственных руках. Слишком взволнованная даже для того, чтобы извиниться (она не уверена ни в том, какие слова произнесет, ни в том, как они прозвучат), Кейт мямлит насчет того, чтобы зайти внутрь, и спешит к входу в гостиницу.
В фойе они садятся. Слишком низкая спинка диванчика врезается в ее лопатки, но ей не до того. Некоторое время, собираясь с духом, она смотрит на пару лениво кружащих в аквариуме рыбок и не сразу соображает, что рыбки искусственные и не тонут только благодаря постоянно поднимающемуся снизу потоку воздушных пузырьков.
– Давай посмотрим еще.
Он вручает ей письмо.
"Мы взорвали тот корабль. Если вы не прекратите расследование, мы пришлем вам маленький презент (бомбу) по почте. Оставьте мертвых в покое".
Кейт поднимает листок на свет.
– Бумага обыкновенная, никаких водяных знаков. – Она подносит его ближе к лицу и добавляет: – Шрифт тоже обычный, распространенный. Отпечатано, похоже, на лазерном принтере.
Листок ложится ей на колени.
– Либо тут какой-то дьявольский замысел, либо это просто дурацкая шутка.
– Последнее вероятнее. Мы получаем сотни таких писем по каждому серьезному делу, по которому работали.
– Но если они взорвали паром, сомневаюсь, чтобы у них возникли какие-либо проблемы при выполнении и этой угрозы.
– Если. Гораздо более вероятно, что это псих.
– Более вероятно? Это самое большое, чем ты можешь меня успокоить, Кейт?
– Мы все время оцениваем вероятности, в противном случае нам вообще ничего не удавалось бы добиваться. Ты слышал о "Бритве Оккама"? В большинстве случаев именно самое вероятное объяснение является правильным. Самое короткое расстояние между двумя точками – прямая линия. Что говорят американцы? Если это похоже на морковку, пахнет как морковка и на вкус как морковка, это вероятно...
– Генетически модифицированная.
Она смеется, искренне и непринужденно, как она смеялась в детстве, когда он переворачивал ее вверх тормашками и щекотал. Но когда осознает это, смех обрывается.
""Бритва Оккама". Исходя из этого принципа можно утверждать, что убийцей Петры Галлахер должен быть Дрю Блайки".
– Ты, должно быть, собираешься осмотреть место, да?
Это снова говорит профессионал.
– Сегодня утром.
– Сообщи мне о результатах. Если обнаружится, что взрыв действительно имел место, я отдам письмо экспертам, ну а в противном случае можно будет признать, что это писал сумасшедший. Годится?
– Это логично. Договорились.