Он слышал ее голос в коридоре, затем дверь открылась. Судя по шуршанию вентиляции, ее открыли медленно, как будто входящий сомневался, стоит ли это делать. Он сначала обрадовался, что все еще мог различать, как открывалась и закрывалась дверь, но потом ему стало не по себе, что-то было не так. Йоар закричал бы в ужасе, увидев его в таком состоянии, стало быть, он понятия не имел, кто к нему пришел. Комнату заполонила отвратительная вонь. Пахло старостью, и гнилью, и еще чем-то, чего он не мог распознать. Звук неуверенных шагов, гость изучал его, подходя поближе. Больше всего на свете ему хотелось накрыться одеялом с головой, но что-то подсказывало, что Дьявол была права – посетитель его знает. Он слышал его дыхание, быстрое и неровное, слышал, как тот открыл рот, как язык шлепал по небу, затем последовали короткие вздохи – и он понял, что гость не мог произнести ни слова. Сначала он решил, что тот лишился дара речи, увидев, в каком он состоянии, но потом внезапно понял, почему слова так и не появились. И зачем посетитель к нему пришел. Заика. За опознанием всплыл самый темный глубокий ужас, и скоро стук его сердца заглушил звероподобные звуки, которые издавал гость. Рука зажала рот и нос, и до того, как остановился приток кислорода, он успел подумать, что рука пахнет чем-то кислым.
Когда телефон зазвонил, Рино как раз занимался исполнением первого пункта из списка тетушки: перевернув кухонный стол, он решил разобраться, почему тот качается.
– Че это ты там делаешь? – пометавшись между двумя тембрами, голос Иоакима все-таки успокоился и стал на октаву ниже.
– Ну, я тут.
– Ты стонешь, как свинья.
– Это потому, что я стою на коленях между двумя чертовыми ножками стола!
– Че?
– Пытаюсь починить кухонный стол.
– Ты? – Иоаким хорошо знал, что отец был абсолютно безруким в том, что казалось практического домашнего хозяйства.
– Что за.
– Дерьмо?
– Дерьмо, да. Этому столу сто лет в обед, и чего она не купит себе новый?!
– Может, именно поэтому.
– Да это не чертов антиквариат, а.
– Дерьмо?
Рино встал и стукнул ногой по столу.
– Да пошел он, стол этот. Как дела?
– Хорошо.
– По шкале от одного до десяти?
– Шесть.
– А чего не восемь?
– Потому что тебя тут нет.
– Окей, считай, я купился. Но я вернусь через неделю-другую. А может, ты приедешь?
– В Рейне?
Это прозвучало, как будто Рино находился на одной из планет соседней галактики.
– Ну, было бы странно приехать куда-то еще, если я пока здесь.
– А там есть чем заняться?
– Мы могли бы съездить на рыбалку.
– No, thanks[4].
– Что-нибудь придумаем.
– Конечно. Знаешь что?
– А?
– У мамы кое-кто появился.
– Да ну.
Рино хотел, чтобы это прозвучало как самая естественная ситуация на свете, но все-таки почувствовал укол ревности.
– Он тебе не нравится? – спросил Рино, так как с другой стороны трубки никакого ответа не последовало.
– Да нет.
– Но.
– Новые правила.
– Приходится приспосабливаться, – Рино почувствовал, что начинает заводиться.
– Она стала такой стервой.
– А он?
– Да нет, Рон прикольный.
– Рон?
– Да, он из Голландии.
– И ведь маме никогда не нравились мои деревянные башмаки.
– Че?
– Шучу.
– Отключусь. Сообщение пришло.
– Срочное?
– Ага. Рене. Перезвоню.
Разговор оставил неприятное послевкусие, Рино захотелось поехать на бензоколонку, чтобы свободно пофлиртовать с продавщицей, но он удержался. Вместо этого он взглянул на сабо, которые валялись прямо посреди пола. И ведь именно над этой обувью она много лет посмеивалась. А теперь, значит, у нее голландец. Ирония судьбы, мать ее.
Рино вполсилы попытался исполнить еще несколько пунктов из тетушкиного списка, но добился лишь того, что разозлился еще больше. Мысли постоянно возвращались к больному мальчику, и в первую очередь к вопросу о том, почему же его братец решил навсегда исчезнуть из семьи за несколько недель до трагических событий. Загадкой оставалось и то, почему никто не сообщил в полицию о его исчезновении. Рино пометил себе, что нужно обязательно спросить у Фалка, не переезжало ли управление полиции. При переезде, возможно, бумаги просто потерялись.
Первая мысль, которая возникла у инспектора, когда он услышал историю этой семьи, была, конечно, что тот самый отморозок вернулся в Винстад и лишил жизни брата и отца. И ведь если эта мысль пришла в голову через пятьдесят лет ему, то наверняка в те времена должны были ходить слухи. Удивительно, что Фалк, живший совсем рядом с местом событий, едва их вспомнил! Особенно учитывая, что он все-таки стал полицейским в этом самом районе.
Фалк.
Сначала Рино подумал, что безразличие коллеги объясняется усталостью от жизни отшельника-полицейского и что он считал дни, когда наконец пополнит ряды пенсионеров. Но сейчас он был вынужден признать, что ситуация гораздо сложнее, потому что Фалк не просто погружен в себя, он выглядит отстраненным и явно подавленным. Что-то его тяготит.
Очень сильно.
