Но если быть честным, то я действительно уже сильно запыхался. Пот тёк ручьями. Хорошо, что я и на противнике вижу признаки усталости. Капельки пота тоже бежали по его лицу, в голосе больше не звучали радостные нотки и улыбаться адмирал перестал. В какой-то момент противник захотел нанести удар сверху вниз своим мечом. Я же его удар решил принять на кончик копья. По лицу Кизару было понятно, что он понял о скором взрыве моего копья, поэтому и попытался меня с ним вместе оттолкнуть в сторону ударом коленом. Но вместо уклонения я наоборот двинулся на встречу его удару, заодно и выпустив своё копье из рук, которое после этого полетело куда-то в сторону, и нанёс адмиралу Рокуоган Максима, покрытыми волей кулаками и заправленной ей же ударной волной. Мгновение мы простояли в позе, в которой и нанесли удары. Его колено было впечатано в то место, где у меня была печень, а мои кулаки были нацелены на его живот. Прозвучал звук грома, оглушивший самых близко подобравшимся к нам людей. Мы с Кизару дружно отлетели от друг друга, но если мой полет был более-менее контролируемый, то вот Кизару постоянно об кого-то бился, кувыркался по земле и просто сплевывался ужасное количество крови из своего рта. Наконец он перестал кувыркаться по земле и лёг на ней сломанной куклой. Я же просто проскользил на своих ногах ещё несколько метров и упал на одно колено, тяжело дыша и тоже сплевывая кровь. Боль от знакомства печени с коленом Кизару была невыносимой, по-моему, этот орган у меня просто отвалился, не желая работать на такого хренового хозяина. Но эта боль всё же того стоила, Кизару и не думал подниматься, в отличие от меня, уже вставшего на обе ноги.
— Один готов, — сказал я, сплевывая кровь в сторону, — Недооценили вы меня, Борсалино-сан, недооценили…
А рядом со мной в этот момент установилась гробовая тишина. Пираты и дозорные были слишком шокированы тем, что один из адмиралов вышел из строя. А сам я, хватаясь за болящий бок, будто печень и правда выпадет, спокойно потопал в сторону Акаину. Он виделся издалека, так как сейчас активно поливал всех своей лавой, иногда получая леща от Белоуса. Во время своего шествия заметил, что обе стороны сражающихся уже как-то устали, еле махали своими мечами и грозных криков не кидали на противника, берегли дыхание. А ещё все корабли флота Белоуса были вмурованы в лёд, копчёный фазан постарался. Эйс сейчас активно как раз занимается этой проблемой. Так же тихонько шагая к своему следующему противнику, я не забывал заняться погодой и облаками на небе. Скоро начал моросить небольшой дождик, это не даст вморозить всех сразу в лёд Кудзану, немного охладит пыл Акаину и подготовит почву для моей будущей атаки.
Через четыре минуты ходьбы, я подошёл к сражающимся Белоусу и адмиралу. Спустя секунду отшвыриваю ударной волной адмирала в сторону.
— Привет, старик. Что-то ты выглядишь не очень. Поджаренный весь. Да и запыхался.
— А ты, Эйглис, что-то тоже тяжело дышишь и выглядишь не лучше меня. Гу-ра-ра-ра!
— Ого, я теперь Эйглис, а не пацан, юнец и так далее.
— Заслужил, но не зазнавайся. До титула сильнейшего человека тебе ещё расти и расти. Гу-ра-ра-ра!
— Это мы ещё посмотрим. Готовься уйти на пенсию. Нья-ха-ха-ха!
— Белоус! — взревел Акаину и попытался нанести удар по старику.
Белоус ответил встречным ударом. Началось противостояние двух фруктов и воль вооружений. Белоус медленно, но верно держал и подавлял своего противника. Но мне просто так не хотелось упускать такой удачный момент сделать пакость хот-догу. Сформировал своё копье и отправил прямо в грудь адмирала. Тот от удара увернуться не смог, так как был занять Ньюгейтом и испытал на себе всю его мощь, в начале отлетел вместе с ним, а затем прочувствовал мощь взрыва. Сюда по улыбке пирата, этот адмирал тоже готов и больше не сможет продолжить сражение. Я тоже улыбнулся, меня уже давно бесил Акаину вместе с Сэнгоку. Сегодня прямо праздник, смог обоих проучить.
Наше небольшое торжество было сорвано появлением Тича со своей командой, который спокойно вёл беседу с Сэнгоку. Кстати, очень зря, что и доказал Белоус, применив силу своего фрукта и ударив предателя на большом расстоянии, снеся своим ударом заодно и стену рядом с ним. Тич смог откопаться через пару секунд из груды обломков.
— Эйглис, в этот бой не вмешивайся. Это личное сражение только между мной и Тичем.
На слова Ньюгейта мне оставалось лишь покивать, раз он так хочет размазать Тича сам, то пусть. Я не против, этот пират мне ничего не сделал, хотя я сам не люблю предателей и убийц своих товарищей, поэтому долгое время не смог нормально сражаться с дозорными. Они у меня даже через года всё ещё воспринимались товарищами. В то, что Белоус уделает Тича, я не сомневался. В отличие от канона у него ещё не было такого большого количества ран, а особенно была цела голова. Хе-хе!
