— Подождите, подождите, давайте-ка с начала. Откуда, вы говорите, вы звоните?
— Из Рейне, Лофотены.
— А, дело о жестоком избиении. О таком трудно забыть. Такого зверства я никогда не видел.
— Именно об этом я и хотел с вами поговорить.
Эксперт вздохнул.
— Жена недовольно смотрит на меня. Она говорит, что я частенько беру работу домой, и в данный момент мне нечего ей возразить. Так что давайте покороче. Что вы хотите узнать?
— Я хочу знать, как именно были сломаны кости.
— Если бы череп не был таким же целым, как ваш или мой, я бы предположил падение с высоты, причем с самой высокой горы на ваших Лофотенах.
— А учитывая, что череп цел?
Снова вздох на другом конце провода.
— Многократные удары каким-то тяжелым предметом, возможно, простым камнем.
— Сколько можно прожить с такими травмами?
— Боюсь, что не понимаю ваш вопрос.
— Если предположить, что травмы наносились постепенно на протяжении нескольких недель?
Он слышал, как судмедэксперт пробурчал что-то своей жене. Видимо, он прижал телефон к животу, чтобы Рино не слышал возмущенных слов его супруги. От его ответа у Рино по спине пробежал холодок.
Бергер Фалк шел по дороге. Тьма сама указывала путь к самому мрачному моменту его жизни, и сопротивляться у него не было сил. Он вспомнил, куда они поехали. Он сидел на багажнике за спиной Боа, уставившись прямо перед собой, чувствовал, как его одновременно накрывают гордость и презрение. Внутренний голос упрямо твердил, что надвигается беда. Боа не сказал ни слова за всю поездку, как будто они заранее договорились о месте назначения, он уверенно свернул на узкую протоптанную дорожку. И именно по этой истоптанной тропинке и шел сейчас Фалк, даже не пытаясь укрыться от дождя. Он промок до нитки, но едва замечал это. Он должен был узнать, что тогда произошло. Должен был вспомнить. Тропинка резко повернула и вышла на костровище. Внезапно Фалк понял, что там кто-то есть. Кто-то в красной юбке.
Эпицентр шторма находился к северу от Фарерских островов, где холодный северо-западный воздух встретился с теплым юго-западным. В образовавшейся зоне низкого давления возник сильный вихрь, направившийся на север. К тому моменту, когда шторм добрался до побережья северной Норвегии, волны выросли до двадцати метров, а сила ветра достигла шестидесяти узлов. Шторм превратился в ураган, который позже назовут Андреа.
Фалк вспомнил звуки. Сначала сдержанные всхлипы, а затем истерический вой страха. И даже в этом непроизвольном звуке слышалось что-то необычное. Он сел на мокрую траву и закрыл руками лицо. Как и в тот раз. И пока он сидел так, подставив голову под дождевые струи, ему показалось, что рыдания эхом отражаются в горах. На протяжении пяти десятилетий эти звуки бесцельно блуждали между скалами, и сейчас наконец настигли его, того, кто и был причиной этого бездонного отчаяния.
В половине первого Рино набрал номер Рейдара Холма. Он прекрасно понимал, что в такое время старый рыбак, скорее всего, мирно спит в своей постели, но проверить все же стоило. Начали прорисовываться некие взаимосвязи, и ему нужно было прояснить ситуацию с первыми лучами солнца. Звонить пришлось долго, и он уже приготовился услышать какой-нибудь едкий комментарий, но, когда Холм наконец ответил, он был скорее озабочен, чем рассержен.
— Это Рино Карлсен.
— Полицейский?
— Да.
К удивлению Рино, он услышал на заднем плане звук мотора.
— Вы в море? — спросил он.
— Пожалуй, вам пора бы получше узнать нашу рыбацкую жизнь. Нет, я вовсе не в море. Я мотор проверяю. Услышал какой-то посторонний звук, когда мы с вами ходили в Винстад. Нужно все проверить.
— Значит, вы не сможете отвезти меня туда снова?
— Прямо сейчас?
— Утром.
— Боюсь, что не получится. Мне надо заняться лодкой.
— Тогда я попрошу Улава Риста.
— Да. Улав наверняка согласится.
Что-то подсказало Рино, что Рист встает с первыми лучами солнца, так что он решил позвонить ему утром.
Рино проснулся от звука мобильника. Он позволил себе поспать пару часов, и в первые несколько секунд, еще не до конца проснувшись, решил, что находится дома в Будё. К его удивлению, в телефоне мигало текстовое сообщение. Иоаким сообщал, что приедет паромом на следующий день. Сообщение было отправлено утром, без двух минут пять. То есть у Иоакима опять перепутались день и ночь. Черт возьми, о чем он думал, отправляя отцу сообщение посреди ночи?
Рино сбросил с себя плед, весь пропахший старой тетушкой, и спустил ноги с дивана. Взглянув в окно, он заметил, что ветер стих, лодки у причала едва двигались.
Рино прошел на кухню и открыл холодильник. Все полки занимали продукты, которые Хелена назвала бы «едой холостяка». Он сделал себе бутерброд с подсохшим паштетом и невольно посмотрел на стратегически размещенный список заданий.
