Шторм и ярость полностью

— Кто? Айм? — я взглянула на Зейна, его глаза были открыты. Его хватка на моей руке ослабла, но я знала, что он слышал то, что происходит. Сжав его руку, я поднялась на дрожащих ногах.

Миша рассмеялся:

— Только не этот идиот! Боже, тот, кто сказал нам, что демоны умны и коварны, очевидно, не встречался и с половиной из них.

Беспокойство усилилось, когда я высвободила свою руку из руки Зейна.

— Что происходит, Миша? Ты сбежал? — Но если это было так, почему он не помог мне или Зейну? — Что…

— Что я здесь делаю? — спросил он, разводя руками. — У меня есть вопрос получше. Ты действительно думала, что ты — единственная особенная?

— Что?

— Что? — передразнил он, наклонив голову. — Ты так и думала, верно? Все это время верила, что ты избранная — Истиннорожденная, которую когда-то призовут, а я — твой Защитник, твоя верная гребаная тень, следующая за тобой по пятам.

Ошеломленная, я направилась к Мише, но остановилась, когда подошла достаточно близко, чтобы увидеть ненависть, исказившую черты его лица.

Я отпрянула назад.

— О чем ты говоришь? Что он с тобой сделал?

— Он выбрал меня, — сказал Миша. — Вот что он сделал. Он выбрал меня.

— Кто? Баэль? Кто…

— Боже, ты должна быть умнее, — сказал Миша. — Уверен, ты можешь.

Я уставилась на него, сердце тяжело колотилось.

— Ладно. Не знаю, что, черт возьми, с тобой происходит, но мы можем это выяснить. Вместе. Очевидно, демон что-то сделал с тобой…

Миша рванулся вперед — и его рука, извиваясь, опустилась на мое лицо жалящим ударом, который отбросил меня на шаг назад.

— Он ничего не делал! Баэль — просто инструмент, чтобы приблизить этот момент. Все, что мне было нужно, — отвлечь тебя. Баэль должен был напасть и забрать нас с тобой, но он все испортил. Точно так же, как Айм облажался сегодня вечером.

Почувствовав вкус крови во рту, я медленно посмотрела на Мишу.

— Ты серьезно только что ударил меня?

— О, я сделаю гораздо хуже!

Я сделала очень глубокий вдох, когда встретила его пристальный взгляд. Что-то… что-то ужасное случилось с ним. Был ли он одержим? Его глаза были нормальными, ярко-голубыми. Он был похож на Мишу, которого я знала, на Мишу, которого любила, но его голос звучал совсем не так, как обычно.

— Знаешь ли ты, что связь Защитника может быть разорвана без смерти Истиннорожденного? — спросил Миша, смеясь. — Ты об этом не догадывалась, не так ли? Никто этого не говорил. С другой стороны, твой отец никогда нас по-настоящему не учил.

Инстинкт взял верх, и я отступила, сохраняя достаточное расстояние между нами и не теряя Мишу из виду.

— Чтобы разорвать связь, Защитник должен убить невинного, — продолжил Миша. — Я не собираюсь убивать тебя, Тринити. Не сейчас. Но в конце концов я разорву эту связь, потому что ты действительно умрешь.

Лед прокатился по моим венам, наполнив ужасом.

— Миша, это не ты. Ты не можешь говорить об убийстве невинных людей — убийстве кого угодно, как будто это ничего не значит. Это не ты.

— Не думаю, что это ничего не значит, — признался он, напрягая мышцы. — Но я должен это сделать. Он показал мне путь. Научил всему, когда выбрал меня. Он показал мне, как скрываться, и это сработало. Я планировал это годами.

Годами?

Я покачала головой, ошеломленная услышанным, в ужасе от того, что это была правда и это был действительно Миша.

— Как думаешь, кто стоял за Райкером? Он никогда раньше не приходил в тренировочные залы, но пришел в тот единственный раз, когда ты решила показать свою благодать. — Миша усмехнулся, увидев ужас на моем лице. — Как думаешь, кто спровоцировал в нем страх и гнев? Как думаешь, кто дергал за эти ниточки?

Сердце заколотилось, я покачала головой.

— Нет…

— Да.

— Нет… — прошептала я. — Ты не мог этого сделать. Он убил мою маму. Он убил ее…

— Она должна была уйти, — выплюнул Миша, и я напряглась от ненависти, которая увеличивалась от каждого его слова. — Она поняла, что Тьерри совершил ошибку. Ты никогда этого не видела, но, опять же, я не удивлен. Все всегда было о тебе: какой жизни у тебя не было, как тебе скучно или одиноко, как ты никогда никого не найдешь, если останешься в общине. Речь всегда шла о том, чтобы убедиться, что ты в безопасности и тебя защищают. Речь всегда шла о том, насколько ты важна, чего ты хочешь и в чем нуждаешься, и никогда не шла обо мне! — взревел он.

Я вздрогнула: слова Миши были правдой. Боже, это все было правдой!

— Так было, пока он не выбрал меня и не показал путь. И он знает, что я добьюсь успеха, потому что ты… не убьешь меня. Ты не сможешь, — его грудь поднялась с глубоким вздохом. — Итак, хоть раз в своей жизни тебе придется меня выслушать и пойти со мной. Если этого не сделаешь, я заставлю тебя, и тебе это не понравится.

Сдавленный звук застрял у меня в горле.

— А Клэй?

— О, я не имею к этому никакого отношения. Он был просто придурком, у которого, очевидно, были к тебе претензии. Не думаю, что он хотел убить тебя. Скорее просто напугать. Маска была приятной деталью. Я скопировал ее.

Внутри меня все сжалось.