Двадцать минут спустя Жако встает и медленно идет в кухню. Дойдя до двери, он останавливается как вкопанный и с такой силой хватается за дверной косяк, что костяшки пальцев белеют. Возле раковины стоит невысокая черноволосая женщина с круглыми бедрами, в руках у нее полотенце, она вытирает тарелку и тихонько напевает себе под нос. Услышав звук шагов, она поворачивается и улыбается.
– Привет,
Жако тяжело сглатывает. Его глаза за стеклами очков дополненной реальности увлажняются.
– В школе все хорошо,
Милана Веласкес лучезарно улыбается сыну, поворачивается, чтобы убрать тарелку. Дверца шкафа остается закрытой, но женщина этого, похоже, не замечает. Рука, держащая тарелку, исчезает в дверце, потом появляется снова, но уже без тарелки.
– Рада это слышать.
Сидящий на диване Кэмерон спрашивает Жако:
– Ты ее видишь?
– Да, – говорит Жако, поспешно вытирая слезы. – Да, она здесь.
Жако остается в кухне еще несколько минут, потом возвращается на диван, снимает очки дополненной реальности и бережно сжимает их в ладонях, словно боится сломать. Какое-то время парни молчат.
– Она выглядит моложе, – наконец говорит Жако.
Кэмерон кивает:
– Все видеозаписи, что я нашел, были сделаны несколько лет назад, в основном когда мы с тобой были детьми. В последнее время она почти ничего не писала на своих страничках в соцсетях. Если у тебя есть более поздние записи, я могу подправить.
Жако качает головой:
– Нет, в смысле она отлично выглядит. Не нужно ничего менять. Просто… я даже не понимаю, что только что произошло. Она всегда будет на кухне?
– Нет, она пойдет туда, где находишься ты, пока на тебе очки. Для первого раза я использовал мытье посуды – мне показалось, что так ваша встреча пройдет более непосредственно.
Жако медленно кивает, как человек, находящийся в трансе:
– Я учился в седьмом классе, когда снял это видео. Просто играл с камерой, знаешь? Никогда не думал, что…
Он умолкает, и Кэмерон подскакивает:
– Итак, значит, мы договорились. Это статичная программа, а не искусственный интеллект. Что-то вроде домашнего видео, с которым можно поговорить, или…
– Как та голограмма в виде Дэдпула, зазывавшего всех на сеанс и махавшего рукой в сторону очереди к билетной кассе, – продолжает Жако.
Кэмерон смеется:
– Ага, что-то вроде того. Разница в том, что ты увидишь ее, только когда запустишь программу и наденешь очки. Обещаю, она никогда, никогда не покажет тебе свою задницу. – Жако заметно расслабляется. – Она может с тобой говорить, – продолжает Кэмерон, – но ее словесный репертуар ограничен. Если ты попытаешься вести с ней долгий разговор, она начнет повторяться. Короче говоря, она не станет новой личностью, суперкомпьютером из «Космической одиссеи»[14] и даже персонажем из «Мира Дикого Запада»[15].
Жако бросает на Кэмерона испуганный взгляд:
– Пожалуйста, больше не упоминай в одном предложении мою маму и секс-роботов из «Дикого Запада».
Кэмерон смеется:
– Извини, плохой пример.
Жако качает головой:
– Ты просто нечто. В смысле как тебе удалось такое сделать? Неужели ты сам сумел? Забавно, она давным-давно не называла меня
– Я могу это исправить, – поспешно предлагает Кэмерон, но Жако улыбается и снова качает головой:
– Нет, не нужно. Мне так больше нравится. Мне не нужен андроид, считающий себя моей матерью, а то еще начну проводить с ним слишком много времени и сам поверю, что это мама. Мне просто хочется запомнить ее такой, какой она была до болезни. – Парень умолкает, улыбается и становится похож на себя-прежнего, хоть и с фингалом. – Просто невероятно. Ты как будто создал маленький интерактивный музей памяти моей мамы.
Какое-то время царит уютное молчание. Жако переводит взгляд с очков дополненной реальности на кухню и обратно. Наконец он осторожно кладет устройство на журнальный столик, потом поворачивается к Кэмерону.
– Итак, – произносит он. – А у тебя что нового?
Теперь Кэмерон уже и не знает, чего ждал от Жако. Сначала друг страстно желает узнать о Ниа побольше и немедленно, так что Кэмерон принимается в деталях описывать их отношения. Тут Жако, до сего момента выглядевший заинтригованным, вдруг фыркает и принимается хохотать:
– Она на домашнем обучении? О, боже мой, чувак. Это худшее объяснение в истории. Если уж ты решил выдумать себе воображаемую девушку, имей хоть каплю самоуважения и рассказывай что-то вроде «она модель, живет в Канаде» – и то правдоподобнее выйдет.
Кэмерон возмущенно хрюкает:
– Она не моя девушка… Пока что. Но я ее не выдумал! Слушай, старик, у нас даже было свидание.
– Ага, конечно. Все мои свидания с девушками заканчиваются тем, что я убегаю пописать в кустики, – фыркает Жако, потом вскидывает руки, заметив, что Кэмерон хмурится. – Ладно-ладно, извини. Уверен, что все волшебно. Просто… ты это серьезно? Ты даже не попытался ее поцеловать?
– Я слишком ее уважаю, – восклицает Кэмерон.
Жако снова начинает смеяться:
– Впервые слышу такой занятный синоним слова «трусость».
