– Что случилось, Опанас Самойлович? – проворковала Мирослава.
– Не могу я, – сказал Отбывайко, снял фуражку и вытер пот со лба.
– Почему, Опанас Самойлович? – спросила Мирослава и осторожно пожала майору локоть.
– Потому что турнут меня из-за вас с работы и полечу я кверху тормашками без всякой надежды на пенсию.
– Опанас Самойлович! Миленький! – Мирослава сложила руки на груди и посмотрела на майора с искренней мольбой.
– Не могу, – стоял он на своём.
– А что нужно для того, чтобы вы смогли? – спросила она.
– Разрешение начальства.
– А иначе никак?
– Никак, – помотал он головой, как измученный работой мул.
– Опанас Самойлович! Вы не оставляете мне выхода, – притворно проговорила Мирослава твёрдым голосом с ноткой сочувствия.
– То есть? – не понял он.
– Я сейчас уезжаю, но уже через несколько часов привожу сюда крутого адвоката и толпу журналистов. И небывалая шумиха вокруг этого дела и вокруг вас как главного персонажа будет обеспечена. Я думаю, что обитателям этой деревни, – она кивнула в сторону замков, – это ой как не понравится.
Он с изумлением воззрился на неё:
– Я не понял. Вы что же, угрожаете мне?
– Скажем так, – она слегка прикусила нижнюю губу крепкими белыми зубами, – я вас предупреждаю.
– Так это же шантаж чистой воды! – возмутился майор.
Мирослава пожала плечами и нежно улыбнулась Отбывайко.
– Ая-яй, – осуждающе покачал он головой, – а с виду такая милая барышня.
– Я уже говорила вам, что я не барышня, товарищ или господин майор? – усмехнулась она.
– Товарищ.
– Ну, так вот, товарищ майор, я частный детектив и выполняю свою работу. И я не отступлюсь, пока не найду настоящего преступника и не сниму обвинения с невинной девушки, на которую вы хотите повесить преступление, потому что вам лень искать настоящего убийцу или потому, что вы не умеете работать.
– Да как вы со мной разговариваете?! – майор покраснел и затопал ногами.
– Охолонитесь, товарищ майор, моё прежнее предложение о совместной работе остаётся в силе.
– Мне надо подумать, – тяжело выдохнул вмиг успокоившийся майор. – Вы и меня должны понять.
– Я понимаю, – мягко сказала она.
– Тогда приходите ко мне в кабинет завтра утром.
– Приду, – ответила Мирослава, – но не в кабинет, а на это место, где мы с вами сейчас стоим.
– Ладно, – сказал майор и ушёл, не попрощавшись.
– Ну, что? – спросил подошедший Данила, которому надоело сидеть в автомобиле.
– Пока ничего. Заночуем здесь, – проговорила Мирослава сердито.
– Где здесь?
– Спросим у охраны посёлка о местонахождении ближайшей гостиницы. Там и остановимся.
– Понял, – Данила решил воздержаться от дальнейших расспросов.
До ближайшего населённого пункта, в котором находилась гостиница, им пришлось добираться полчаса. И так называемая гостиница при ближайшем рассмотрении выглядела удручающе.
– Вот здесь мы и найдём себе пристанище, – как ни в чём не бывало заявила Мирослава.
– По-моему, это не современный мотель, а средневековый постоялый двор, – недовольно пробурчал Чижов.
– Милый Чижик, – усмехнулась Мирослава, – нам с тобой не до жиру, быть бы живу.
Внутри, к облегчению Данилы, гостиница выглядела более современно, чем снаружи. В кафе, находящемся при отеле, вполне сносно готовили, так что они утолили голод, не рискуя отравиться. После чего Мирослава предложила разойтись по своим номерам и отдохнуть.
Данила, оставшись наедине с собой, попытался не думать постоянно о Ксении, он открыл журнал и принялся читать его. Но строчки плыли перед глазами, а мысли уносились к любимой девушке. «Как она там, бедняжка», – думал Данила, и Ксения представлялась ему узницей, заточённой в мрачном сыром каземате. Он зажмуривал глаза от ужаса, мотал головой, чтобы прогнать кошмарное видение.
А Мирослава в это время лежала на гостиничной кровати и читала Ивана Тургенева. Он был любимым писателем её тёти Виктории Волгиной. Произведениями этого же автора, по словам Шуры Наполеонова, зачитывался и Валерьян Легкоступов, вроде бы человек другого поколения. Мирослава читала Тургенева в юности и, листая данную ей тёткой книгу, поняла, что многое из наследия великого писателя пропустила. А жаль…
И вот пришло время исправить досадное недоразумение. Прочитав тридцать страниц, Мирослава закрыла книгу, положила её на тумбочку и заснула.
Проснулась она с первыми лучами восходящего солнца, привела себя в порядок и решила, что Данила ещё может поспать, время у них есть, вышла на балкон и стала смотреть вниз. Перед её взором открылось удивительное зрелище – рабочий выгружал хлеб, привезённый для гостиницы из ближайшей пекарни. Удивительным же было то, что выгружал он его не из хлебного фургона, а с телеги, запряжённой лошадью. Мирослава достала сотовый телефон и стала снимать происходящее на встроенную камеру. «Покажу тёте, – решила Мирослава, – вот она порадуется, что тургеневские времена ещё не до конца канули в Лету. Романтика!»
Затем она разбудила Данилу, который не спал всю ночь, а под самое утро забылся тяжёлым сном. Они спустились вниз и вместе позавтракали. Хотя поначалу Чижов еле ковырялся в своей тарелке. Но Мирослава похлопала его по плечу и сказала:
