На поверхности расцветает огонь взрывов. Не знаю, это истребители или снаряды. Самое главное сейчас – провести руками по себе, сбрасывая доспехи, пока они меня не утопили. Я пытаюсь мысленно уцепиться за медный диск Птолемуса, который, как и я, борется с волнами. Он тоже тонет.
Я отчаянно бью ногами, выбираясь на поверхность. В это время налетает еще одна волна, накрывает меня с головой, и я вновь погружаюсь, не успев глотнуть воздуха.
Соленая вода жжет глаза, легкие горят, но я плыву. Надо опередить нимф. Чем дольше я остаюсь под водой, тем скорее враг решит, что я утонула. Тем дальше я успею убраться.
Теперь пусть Толли меня ищет.
Кто-то вцепляется в мою одежду и тащит. В мутной воде я вижу силуэт брата рядом с собой – другой рукой он сжимает что-то металлическое. Гладкая сталь, которой придана форма гигантской пули. Она тянет нас, толкаемая способностью Толли. Как мотор. Стиснув зубы, я цепляюсь за брата. Легкие молят о воздухе, и я, больше не в силах терпеть, выпускаю поток пузырей. Я машинально вдыхаю, глотая воду.
Мощно оттолкнувшись ногами, последним порывом энергии, Толли направляет нас к поверхности в ту секунду, когда перед глазами у меня все темнеет. Он буквально швыряет мое тело вперед, на мокрый темный песок.
Стоя на четвереньках, я кашляю и плююсь, хотя стараюсь делать это как можно тише. Брат стучит меня кулаком по спине.
Я едва в состоянии думать – но, тем не менее, оглядываюсь, пытаясь сориентироваться. Если мы хоть на секунду ослабим бдительность, то погибнем.
Мы – под одним из причалов Аквариумного порта, по колено в воде. С обеих сторон нас скрывают лодки. Внизу нет ничего, кроме гниющих водорослей, ракушек и рваных канатов. Птолемус выглядывает из-под причала, в просвет шириной в полметра, позволяющий увидеть мост и Форт-Патриот за ним. Гавань представляет собой бурлящий котел, волны борются сами с собой, по мере того как море вздымается и отступает. Волна устремляется к берегу, и вода быстро доходит нам до шеи. Я отплевываюсь и хватаюсь за гнилые доски над головой; на мгновение кажется, что мы сейчас утонем на берегу. Но затем вода отступает, увлекаемая неестественной силой.
Мы движемся вместе с ней, цепляясь за сваи, поддерживающие причал. У меня остались только ножи и пули, а доспех теперь валяется где-то на дне гавани. Не страшно. На суше я где угодно найду металл.
Волны вновь и вновь атакуют мост, сбрасывая солдат. Наш батальон, возможно, полностью уничтожен. Дом Самоса заплатил кровью за свою смелость. Атака с моря провалилась.
В небе визжит самолет, огибая грозовые тучи над фортом. За ним следуют еще два, с желтыми крыльями. Цвет Дома Лариса. У меня на глазах преследуемый самолет взрывается и разлетается на куски, прежде чем рухнуть в воду. Сильный ветер проносится над гаванью: появляются другие самолеты Ларисов и проходят над городом на бреющем полете. От шума моторов у меня раскалывается голова, но я готова кричать от радости. Воздушный флот – наше реальное преимущество.
Тем более что Форт-Патриот наполовину ушел под воду.
Большая часть форта затоплена, в том числе взлетные полосы. Только военные корабли остались нетронутыми – они продолжают сражаться. Они разворачивают орудия на самолеты Ларисов, когда те пролетают мимо, и плюют раскаленным железом. Один из самолетов падает, потеряв крыло, за ним еще два.
– Нужно обезвредить корабли, – бесстрастно говорю я.
Одна эта мысль – непосильный груз.
Толли смотрит на меня как на ненормальную.
Возможно, я и правда сошла с ума.
Мы бежим со всех ног вдоль гавани, где кипит битва. Атака с суши, возглавляемая Кэлом, была самой крупной из трех – в ней приняли участие сотни солдат нашего союза, не говоря уж о бойцах Алой гвардии и их здешних соратниках. Опытные солдаты дерутся бок о бок с ворами и преступниками. Партизанская война охватывает Причальную Гавань – стреляют из каждого переулка, каждой канавы. Белокаменный город с синими крышами становится черным и алым. Огонь и дым. «Цвета Калоров, – с горечью думаю я. – Которого из них?»
Серебряные из Норты и Красные солдаты завязли на улицах – они привыкли драться в строю. Они загнаны в ловушку, противник превосходит их числом, но исход все еще неясен. Мы с Толли, рискуя жизнью, бежим и на ходу сооружаем себе доспехи из подручных материалов. Ржавые обломки и все такое. В иное время я бы испытала омерзение при виде столь убогого зрелища.
Над водой, примерно в миле от берега, к самолетам Ларисов присоединяются воздушные суда Норты и Пьемонта. Это тоже приказ Кэла. По возможности не бить по городу. Даже с такого расстояния я слышу рев самолетов, снующих в воздухе с невероятной скоростью. Огненные вспышки и дым застилают поле воздушной баталии, которая разворачивается в промежутке между тучами и горизонтом. Не завидую пилотам, особенно тем, кому приходится состязаться с ткачами ветра из Дома Лариса. Управлять самолетом и так непросто, даже когда нет необходимости бороться с ветром.
