Но он не останавливается, даже когда идти становится все опаснее. Корабли, поднятые искусственным приливом, находятся почти прямо под ним. Но он упрямо шагает дальше.
Через край.
Фарли ахает, когда он валится вниз – его плащ и доспехи отчетливо видны в просвет в тумане.
Я отворачиваюсь, не в силах смотреть, как он разбивается о стальную палубу.
На дальней стороне площади я замечаю бабушку в ее пламенеющем красно-оранжевом мундире. Она решительно смотрит на меня сквозь толпу солдат.
Джулиан, стоящий рядом с ней, опускает голову.
До сих пор он еще никого не убивал.
– Накатит еще одна волна, и мы сможем высадиться, – говорит мама, выходя из рубки на свежий воздух.
Дождь поливает ее ничем не защищенное лицо. Я следую за ней, телохранители тоже. Мамино туловище до горла закрыто черными и синими пластинами доспехов. Мы не желаем рисковать. Шальная пуля может прилететь в любой момент, и тогда всему конец.
– Терпение, мама, – говорю я, стоя рядом, как приклеенная. – Им не хватит сил для долгой обороны.
Надеюсь.
Тиберий Калор сам ослабил страну, предав собственных сородичей заодно с Красными. Отказался от всех шансов сохранить трон, который отобрал у своего проклятого брата. Археон падет, и скоро.
Я смотрю на утесы над рекой. Оба берега окутаны дымом и туманом. В небе мелькают молнии странного цвета, и я вспоминаю собственную свадьбу. Красные выродки и предатели из гор напали в тот день на город, хотя и с меньшим успехом, чем мы сейчас. Вода шумит вокруг, ласково качая корабли. Я с особой остротой ощущаю изгиб каждой волны – насколько хватает способности.
Разрушенный Археонский мост висит прямо над нами, продолжая осыпаться. Обломки падают в реку. Я поднимаю руку, и вставшая волна отметает в сторону особо крупный кусок бетона. За ним следует еще один, но какой-то странный. Переворачиваясь в воздухе, он поблескивает металлом. И летит прямо на палубу.
Я уже готова призвать очередную волну, но мама хватает меня за запястье.
– Пусть падает, – говорит она, не сводя глаз со странного предмета.
Я не догадываюсь, что это тело, пока оно не валится на палубу в нескольких метрах от нас. Кости хрустят, череп раскалывается, как дыня. Его серебристо-белое содержимое пачкает палубу. Зеркальная броня ломается – некоторые пластины превращаются в пыль от силы удара. Этот злополучный покойник – высокий мужчина, немолодой, судя по бороде. На нем черный плащ. Ткань отделана серебром.
Знакомые цвета.
Внезапно битва кажется нездешней, далекой, как сон; все, что за пределами моей видимости, заволакивает дымка. Мир сужается до человека, погибшего у нас на глазах. На нем нет короны. У него и лица-то больше нет.
– Вот и конец Воло Самосу и его королевству, – произносит мама, встав над его искалеченным телом.
Она ногой отворачивает плащ и, не дрогнув, шевелит остатки черепа.
Я отворачиваюсь, не в силах смотреть. Меня мутит.
– Королева Анабель выполнила обещание.
Продолжая изучать труп, мама цокает языком. Ее темные глаза обводят тело мертвого короля, словно она хочет покрепче запечатлеть его в памяти.
– Но это не спасет город и ее внука.
Собравшись с духом, я заставляю себя взглянуть на Самоса. Я знаю, что такое кровь. Очередной труп меня не испугает. «Из-за этого человека погиб мой отец, страна осталась без короля, а моя мать без мужа». Он заслужил именно такую смерть. Страшную смерть…
– Глупая женщина, – гневно говорю я, и мои мысли обращаются к Анабель Леролан и ее нелепой попытке остановить вторжение.
«Не получится. Цена уже заплачена».
Мама, удовлетворившись, отходит от трупа. Повинуясь ее жесту, двое телохранителей берутся за неприятную работу – убирают труп Самоса с палубы. Серебряная кровь пачкает сталь, пока они волокут его прочь.
– Все мы глупеем, когда дело касается тех, кого мы любим, милая, – небрежно говорит мама, сцепив руки перед собой. Она смотрит на одного из наших лейтенантов. – Огонь по обеим сторонам города. Не дайте им стянуть силы.
Кивнув, офицер возвращается на капитанский мостик и передает мамины приказы всей армаде. Наши и пьемонтские корабли откликаются – из орудийных стволов вырывается залп огня. Взрывы испещряют берега, откалывая от утесов куски камня и разрушая городские здания. Спустя несколько секунд враг с обеих сторон отвечает, но слабо. Большинство пуль бьют по воде или отскакивают от стали.
Мама наблюдает за противником с мрачной улыбкой.
– Рассеять их – и тогда все будет просто. Как только река достаточно поднимется.
Она имеет в виду тысячи солдат на нижних палубах, которые ждут сигнала, чтобы высадиться и раздавить тех, кто обороняет утесы.
Дует резкий ветер, донося до нас гул мелькающих в небе самолетов. Я сжимаю губы. Воздушный флот – единственное превосходство Норты, поскольку пьемонтских самолетов стало меньше, а наши сильно уступают качеством. Все, что мы можем делать, – отгонять их бурей. Наши немногочисленные воздушные суда отвлекают внимание вражеских летчиков от армады. По крайней мере, пока что это помогает.
