— На самом деле я с радостью поиграю в сказку, — призналась Луиза и показала Клэр роскошное платье сказочной принцессы с глубоким вырезом в форме сердца, крохотными серебряными рукавчиками, немного спущенными с плеч, и облегающим лифом. От узкой талии расходилась шуршащая пышная юбка, а нижняя юбка из очень светлого голубого атласа создавала впечатление, что платье светится изнутри.
Настоящая мечта. Клэр уже видела ее, однако, глядя на себя в зеркало, думала: «Что я здесь делаю? Спустись на землю, хватай Роки и марш домой».
Однако шуршащее кружево все плотнее облегало ее фигуру. Сказка затягивала все дальше и дальше.
Уехать до бала нельзя.
Наконец нескончаемая примерка завершилась. Луиза удовлетворенно улыбнулась:
— Вы сделаете честь нашему принцу.
Клэр как можно быстрее натянула блузку и джинсы. Интересно, как ее присутствие может оказать кому‑то честь. Она чувствовала себя обманщицей.
Рауль читал в холле, очевидно дожидаясь ее. У него на коленях сидел Роки. Спрыгнув, пес радостно завилял хвостом. Рауль улыбнулся, что лишь усилило смущение Клэр.
— Проголодалась? Как насчет пикника в парке?
— Рауль, я должна…
— Впереди нас ждет много всяких «я должна», «я должен», но сейчас давай задвинем их и сосредоточимся на «я хочу».
В эту ночь Клэр не осталась во дворце, а Рауль не поехал к ней. Еще одна ночь вдвоем могла побудить их переступить границы разумного. Слишком рискованно. Пусть пресса продолжает считать их отношения платоническими.
Она отлично выспалась, рано проснулась и желала с головой погрузиться в работу. Сегодня ей предстоит встретиться с главой вновь созданного департамента социальных служб. Она просматривала записи, сделанные за последнюю неделю, и старалась не думать о предстоящих выходных. Потом развернула первую попавшуюся газету. И остолбенела.
Всю полосу занимала фотография. Клэр и Рауль под огромной люстрой. Целуются. И это не просто поцелуй, а поцелуй двух любовников, глубоко и сильно любящих друг друга. Снимок увеличили до предела, отчего изображение выглядело зернистым, но страсть передавало безошибочно.
Клэр охнула, попятилась в коридор, швырнув газету так, словно бумага жгла руки, и в ужасе уставилась на заголовок:
Roturiére Australienne Piéges Notre Prince [2].
Едва дыша, она подняла газету.
В первой же заметке содержалось сделанное наспех, но достаточно обширное исследование ее биографии. Когда она приехала в Маретал, газеты выложили краткие сведения о женщине, спасшей принца. «Юрист, сделавшая успешную карьеру, решила отдохнуть, для чего поселилась на необитаемом острове». Поверхностное описание нарисовало романтический образ.
Сейчас от неопределенности не осталось и следа. За ночь кто‑то успел связаться с австралийским журналистом, который побывал в крошечном городишке Кунамунгл. В скандальной заметке сообщалось о ее бедном детстве и даже приводилось отвратительно насмешливое высказывание владельца паба: «Эта девица, выросшая в сточной канаве, всегда считала себя лучше нас. Тщеславие ее вторая натура».
«Продолжение следует!» — обещала газета. Клэр испугалась, что всплывет обвинение в мошенничестве. Наверняка всплывет. Ей стало дурно. Жанр скандальной журналистики опошлял все, к чему прикасался. Она почувствовала себя запачканной и невероятно уставшей.
Le Prince Désirer Paysanne [3].
Раздался телефонный звонок. Рауль. У Клэр не нашлось сил ответить. Чувствуя, что не стоит на ногах, она прислонилась к стене. Рука ослабела, газета снова упала. Ей тоже захотелось опуститься на пол.
— Клэр, ответь мне.
— Мне нечего сказать. Я знала, что рано или поздно это произойдет. И ты тоже.
Он застонал.
— Мне надо тебя увидеть. Но я не могу. У ворот дворца толпятся газетчики. Если поеду к тебе, они увяжутся за мной, будет еще хуже. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы мы вышли к ним вместе.
«Вместе?»
— Нет!
Ей кое‑как удалось взять себя в руки. Она сделает свою работу и уедет.
— Через полчаса у меня назначена встреча с главой департамента социальных служб. Офис в этом районе. Надеюсь, газетчики не смогут сюда проникнуть?
— Нет, не смогут. И ты пойдешь на встречу?
— Я обещала. Для этого сюда и приехала.
— Ты приехала не только для этого.
На помощь пришла злость, обычная ярость.
— Нет, для этого. А если уеду, газеты будут писать, что единственная правда в том, о чем они сообщили сегодня. И я приехала окрутить тебя.
— Мы оба знаем, что это ложь.
— Могу поспорить, именно так они думают про Золушку.
— Наши отношения не имеют ничего общего с глупой сказкой.
— Это ты так думаешь. Слушай, это невозможно. У нас было, точнее, могло сложиться нечто прекрасное, но оно никак не решает проблем реальной жизни. Ты знаешь, что я не гожусь для тебя.
Рауль грубо выругался. Клэр чуть не выронила телефон.
— Боюсь, я не настолько хорошо знаю язык.
— Клэр, мне надо тебя увидеть.
— Нет. Ничего хорошего из этого не выйдет.
— Но ты же обещала приехать на бал.
Бал!
Она действительно дала слово. Да еще это платье. И Рауль. И его роскошная парадная форма.
